Сказки старого Волхова

16

То не гром гремит в небе яростный, то не дождь стучит злыми каплями, –– скачет по лесу богатырь русский. Едет малой рысью, чутко по сторонам оглядываясь. Останавливается, смотрит внимательно. Каждый кустик поломанный примечает да траву прибитую осматривает. Где-ж тут прошлись милые девичьи ноженьки?

Двадцать ден минуло с того времени, как возвернулись с курганов гридень Матвей с подмастерьем Болькой. Многое изменилось. Весна в полную силу вступила, гроза небесная отгуляла в волюшку. Ветрами теплыми прошлась и злыми бурями поиграла, открыв землю для посева хлебов, для новой молодой жизни. Зазеленело все вокруг, зацветилось красочно, малые колосья пшеничные начали сквозь пожухлую листву пробиваться, даруя будущий румяный каравай ко столу славянина.

Что случилось –– все хорошо! Живыми вышли русичи из царства мертвого да с прибытком. Две части клинка чудодейного собрал Болеслав, но еще третьей части не хватает. Тати полнощные помогли нежданно, хотя и без потерь среди живых не обошлось. Один вор сгинул в Нави безвозвратно, а второго, Штыря, славяне в живых великодушно оставили. Но не поверил им боязливый мошенник. За шею свою худую опасался. Утек ночью темной, боясь возмездия за дела неправедные. Матвей сплюнул тогда и об одном лишь пожалел, что не показал им чернявый схороночку, где лежит добро, разбойниками награбленное.

А сейчас другая беда приключилась. Убежала корова у ведьмы Малуши, и пошла ее искать молодая лекарка Снежана. Да что-то долго не возвращалась. Целый день прошел, да ночь совиными перьями прошелестела, а все нет дома красной девицы. Заволновалась ведунья старая и попросила воина княжьего в лес весенний наведаться. Авось, найдет свою полюбовницу. Любящее сердце завсегда дорогу к милой отыщет.

Встрепенулся боевой конь. Встал, как вкопанный, задрожал. Уши трусливо прижал и назад попятился. Разозлился Матвей. Ударил коваными сапогами в голые конские бока, но не послушался верный друг. Заржал протяжно, мотнул густой гривой, низко кивая. Не хочет идти дальше конь, упирается. Не к добру это.

Огляделся Матвей. Узрел необычное. Две березки стоят «домиком», шелестят листьями, будто шепчут что-то. Друг на друга стволами облокотившись, создают чудную бело-зеленую арку. Вспомнил Матвей, что столетние старики о подобных чудесах баяли. Мол, в таких именно местах, лешие тайные ходы к своим угодьям да поместьям устраивают. Опасно тут находиться. Зайдешь в зеленые приветливые воротца, и обратно можешь не выйти или оказаться сильно далече, за много верст. Но Матвей после Нави гибельной уже никого не страшился. Раз от смерти и ее прислужников спасся, неужто он какого-то лешего забоится? Вот уж, дудки!

Привязал доброго коня к высокой кряжистой сосне Матвей, да пешком вошел в необычные березовые воротца. Глупо, конечно, коня одного оставлять, но Матвей считал, что быстро назад обернется. Да, и жизнь милой дороже, чем возможная потеря боевого друга.

Лес изменился чудесным образом. Если сзади росли куцые оборванные дерева, то в этой светлой рощице все березки были, как на подбор. Ровненькие и многолистные. Прямые, как жерди, без единого сучка и какой порчи или коросты. Даже обычные березовые грибы на них не топорщились, а ветки наливались пышными золотистыми сережками. Стоят деревца, как невестушки, красивые да принаряженные, и тихо вокруг, одинешенько. Лишь ветер-бродяга игриво гуляет, шевелит-холодит волосы на щеке.

Дальше побрел Матвей по чудной рощице и вышел к небольшому лесному озеру. Чистая зеркальная вода недвижима и спокойна. Прибрежные кусты стоят, не шелохнутся. Лягушек не слышно и даже комары почему-то не зудят. Лишь водомерки бегают по глади озерной, скользя и перебирая растопыренными лапками. Странная, гнетущая тишина.

Подумал Матвей, что хорошо бы воды напиться, дабы восстановить силы после долгой конной езды. Нагнулся к озеру, зачерпнул ладошками, хлебнул с удовольствием. Утолил жажду. Второй раз зачерпнул, и тут почувствовал, как чья-то холодная рука схватила его за бороду и за собой в темную воду потянула. Так вцепилась, что и не отодрать!

Тяжело Матвею с нечистой силой бороться. Хотя и уперся ногами в болотистую почву, рукой отчаянно за ивовый куст ухватился, но того и гляди, как кувырнется в весеннюю холодную воду! Больно, когда тебе бороденку щиплют! И меч не достать –– не видно ничего! Изловчился, сорвал с пояса пучок полыни, да энтой травой и натер проклятую загребущую лапу.

Что сделалось-то?! Дым повалил, зашипело, крик нечеловеческий разорвал озерную тишину. Страшная зеленая рука вмиг разжалась, махнув корявыми ногтистыми пальцами, да и ухнула в глубокий омут. Только лишь там в глубине булькнуло, да клокочущие пузыри взволновали темную воду.

Перевел дух Матвей. Повезло. Жилое озеро, видать. И обитает в нем водяной, старый и злой, раз на людей кидается. Может, обидел кто водяника, что он ненависть на человека держит.

Отошел подальше от гибельной воды Матвей, знакомое ржание раздалось. Зашевелились кусты и на поляну выскочил добрый друг, боевой конь. Не усидел на привязи, по хозяину стосковался.

Однако Матвей не стал садиться верхом, а повел верного коня под уздцы, осторожно осматривая незнакомую тропку, приветливо распахнувшуюся перед ним. Лес-то чужой, зачарованный, и духов злых в нем не перечесть.

Долго ли шел, неизвестно, но вот просвет меж лиственных деревьев показался. Новая ладная полянка, а на ней могучий вековой дуб шелестит зеленой необъятной кроной. Словно шепчет что-то. Чуть ближе подошел, заметил фигурку женскую и уже не сомневался, что это и есть пропащая Снежана.

— Снежка! Милая! –– зычно пробасил Матвей, и та обернулась на крик.

Матвей подбежал, протянул руки к девице, но притормозил и быстро вытащил боевой меч. Ибо увидел трухлявый пень, кишмя кишащий черными змеями.

–– Стой! Не надо! –– закричала Снежка, но Матвей уже рубил на мелкие лоскуты всех, выползших на солнышко, гадов. Черные тела и головы летели в воздух вместе с гнилой щепой, пачкая кровью молодую траву.