Сказки старого Волхова

МОЛОТ СЕВЕРА 17

По озеру Нево мерно двигалась вереница боевых кораблей. Темные паруса быстро надувались попутным ветром, можно почти не грести на веслах. Двадцать больших драккаров и десяток кнорров выглядели грозной силой. Норманны шли на Русь. Хотя головы страшных драконов убраны с кораблей, и знамена с хищными воронами не развевались на мачтах, –– этот поход грабительский. Ульрик Седой желал убить много русичей и взять хорошую добычу в славянских землях. Он стоял на носу передового драккара и медленно взирал на пенистые волны, набегающие на смолистые деревянные борта. Синий плащ колыхался позади мощной фигуры вождя, а жилистые руки, привыкшие к труду и битвам, крепко сжимали рукоять боевого молота. Молот опущен вниз, оружие терпеливо ждало своего времени. Времени мести.

Пятнадцать лет назад отец Ульрика, Олаф, нашел свою смерть в неприветливой славянской земле. Не хватило ему мужества и отваги. Не заступился Один за своего пасынка. Не помог великому Олафу и чудесный молот, выкованный из небесной стали. Ветераны сказывали, что сошлись два могучих супротивника в нелегкой битве, сражались нещадно. Русский богатырь обладал волшебным мечом, но вождь норманнов –– молотом. Не выдержал колдовской меч могучих ударов зачарованной стали и раскололся на части, однако славянский вой исхитрился и поразил обломком меча норманнского ярла. Погиб Олаф, великий вождь.

Северяне тогда с трудом одолели славян, но такая победа хуже поражения. Каждый третий воин погиб, каждый второй получил рану или тяжелое увечье. Отступили, ушли по воде на свою вотчину. Но смогли сохранить священное оружие, передаваемое по наследству. Боевой молот. И вот, теперь, сын своего народа, новый конунг Ульрик Седой шел мстить за убиенного родителя.

С правой стороны борта, в полете стрелы, темная вода подернулась, и ввысь взлетел небольшой серебристый фонтан. Норманны всполошились. Кто-то съеживался от страха, другие щерили зубы; лязгнули, вырвавшиеся на свободу мечи.

–– Что это? –– испугался молодой, еще безусый, северянин.

–– Говорят, это злобный морской дух… Русский водяной!

–– Не бойтесь… Это всего лишь большая рыба… –– прошептал Ульрик, сжимая молот до боли в пальцах. –– С нами Один! Он не оставит своих детей. Мы выживем. Выживем и победим!

Озерные воды жадно хлынули к драккарам, рассыпаясь белыми брызгами, а в середине протока показалась полукруглая темная спина морского чудовища. Огромное существо выпустило из себя еще несколько струй воды и вновь скрылось в непроглядной пучине.

Несколько мгновений все молчали, ужасаясь величием и мощью этого чудища. Русский водяной казался незыблемым и непобедимым, как сам мир! Но Ульрик оставался непреклонным, уверенным в себе и в успехе своего похода. Он властно махнул рукой, и, чуть сбавившие ход, корабли, вновь двинулись вперед. На Русь.

–– Ульрик, почему мы не подняли боевое знамя? –– вопросил молодой Адольфус, на верхней губе юнца смешно топорщились небольшие усики.

–– Не сейчас. Пусть русичи думают, что мы пришли с мирной торговой миссией.

–– До Альдейгьи[1] недалеко. Если не сейчас, то –– когда? Мой меч жаждет славянской крови! –– вскипел Адольфус.

–– И твой меч получит кровь! –– спокойно ответил Ульрик, отечески кладя руку на плечо воина. –– Как и мой отцовский молот размозжит не одну вражью голову. Мы будем бить и разить этих подлых людей, пока земля не станет белой от их костей, а синие реки не потекут кровью! Моя месть за павшего родителя будет страшна и неотвратима! Но мы не будем нападать на Альдейгью.

–– Почему? –– на лице молодого северянина показалось удивление. Ульрик усмехнулся. Адольфус, безумный морской бродяга, влился в северную дружину совсем недавно. Лихости и задора парню не занимать, но он никогда не станет предводителем. Чтобы вести за собой бойцов нужна не только отвага, но и хитрость, расчетливый ум.

–– Альдейгья –– пригород Хольмгарда. Хольмгард –– это русский Париж. Если у горной ящерицы отрезать хвост, он неизменно отрастет снова. Разграбив Альдейгью, мы, конечно, отомстим за моего отца Олафа, но русичи вновь соберутся с силой и восстановят город.

–– Ну и что! Снова придем и сожжем! –– не уступал Адольфус.

–– Для меня, Ульрика Седого, это слишком малая честь, грабить эту вшивую деревушку, хотя она и была когда-то нашей! Меня должны запомнить, как первого завоевателя Хольмгарда! –– вскричал Ульрик, потрясая молотом. –– Но я не буду жечь русский город, я его просто возьму! Сделаю своим престолом! На наших студеных берегах в долине фьордов стало тесновато. Каждый именитый варяг метит в конунги, всякий зажиточный бонд мечтает выбиться в люди. Хольмганги стали слишком часты.

–– А что плохого в хольмганге, честном поединке?

–– Умелый воин не всегда становится мудрым вождем! Ты забыл, что случилось перед нашим походом?

–– Ульрик…

–– Не бойся, я не обижусь. Да, я отдал свою девку, Кайсу, рыжебородому Нильсу. Думаешь, я струсил, побоявшись выйти с ним на хольмганг? –– Ульрик грозно сощурился.

–– Не знаю, мой вождь, –– Адольфус потупил глаза.

–– Просто мне надоела эта русая стерва. Она бесплодна, как горный утес, покрытый гнилой коростой. Эта сучка визглива и несносна! О, да! Мне нравилось, как эта лапландка визжала, когда я ее брал. Нравилось тискать ее потные ляжки, смаковать зрелые груди. Но ни одна девка не стоит того, чтобы доброму мужчине исковеркать свою жизнь. Нильс –– умелый воин, и он вполне мог если не убить меня, так покалечить. А кто-бы тогда повел вас на Русь? Кто-бы отомстил за моего отца? Нет! Я не струсил, я тактически отступил!

Адольфус молчал, и Ульрик продолжил:

–– У нас тридцать хорошо снаряженных кораблей. Около четырех тысяч воинов. А каждый северный боец легко справится с полусотней лесных дикарей. Имея такую силу, мы несомненно возьмем Хольмгард. У нас, мой мальчик Адольф, будет здесь своя земля, и свои города. Столица славян подчиниться мне по праву сильного, а за ней падет Альдейгья и другие словенские веси.