Сказки старого Волхова

25

Не стал ждать целую неделю Ульрик. Всего пять дней поторговали варяги железной рудой да оружием. Руды три четверти продали, можно было еще в Альдейгье задержаться, но Ульрик не хотел этого. Боялся. Своего же воина, Адольфуса, опасался. Не каждый в городе рад пришлым чужакам, а горячий парень мог ввязаться в любую драку. А как задерется, то и случится непоправимое. Обернется Адольфус волкодлаком и начнет острым когтем бить, зубами рвать всех, покуда противники не закончатся. Даже если и убьют славяне его, Адольфус многих горожан жизни лишит. И что будет после этого? Да выбросят всех северян из города, как щенков нашкодивших. Да еще и виру запросят за смертоубийство. И тогда все, ради чего этот поход затевался, смысл потеряет.

Ночь стояла светлая, белая. На севере не в новинку. В такую ночь плохо идти в поход, ибо заметны будут норманнские драккары издали. Но случай помог –– покрыло все устье Волхова мучнистым непроницаемым туманом. Словно белесая пелена опустилась, тут бы берега не попутать! Не каждый моряк выйдет из гавани в такую погоду. Но Ульрик решился. Ибо были у него опытные кормчие, что смогут вывести караван на стремнину русской реки.

Северяне осторожно подняли паруса, якоря, заранее обмотанные парусиной, бесшумно юркнули в чрева драккаров. Предусмотрительность –– не помешает, ибо звон железа может разнестись очень далеко.

Медленные кнорры нехотя отходили от причалов. Мерно покачиваясь на воде, варяжские корабли покидали затянутую туманом гавань. Весла бесшумно скользили по водной глади, борясь с сильным речным течением.

Ульрик уже видел, как весь его караван постепенно выстраивался в узкую линию и величественно покидал Альдейгью. Но нужно остерегается дозорных. Корабли шли медленно. Вот они проплыли мимо городских башен, освещенных слабыми огнями, и сторожевые не слышали и не видели, как кнорры миновали городские пристани и ушли. Но не в озеро Нево, а в излучину Волхова, дабы подняться по нему и достичь самого Хольмгарда. Вскоре к кноррам присоединились и драккары, на них уже щерились злобные драконьи головы, жаждущие теплой славянской крови. На просмоленных мачтах реяли треугольные флаги с черными воронами. Развевались серые паруса, нашедшие свежий морской ветер. Норманны выходили на тропу войны.

Внезапно впереди туман рассеялся, над водой появился малый бурунчик, запенилось, и ввысь взлетела струя холодной пузыристой жижи. На поверхности показалась темная лощеная спина, похожая на небольшой холм, торчащий из воды. Ульрик брезгливо поморщился. Подозревал он, что это такое! Русский водяной, чудо морское. Стояла нечисть на страже славянских земель, в самом устье Волхова. Врагов в излучину не пускала.

Ульрик властно махнул рукой, стараясь поменьше давать команд голосом, ибо звуки в плотном тумане растекаются на несколько верст. Первый осторожный кнорр пустился вперед, разведывая стремнину. Застонали натянутые канаты, заныли в бессильной тоске по былой лесной жизни упругие сосновые мачты.

Первый разведывательный кнорр далеко не прошел. Закрутило его, завертело. Дерево предательски затрещало, заскрипели положенные внахлест бортовые доски. Русский водяной вновь показал свою огромную спину, ударил могучим хвостом и потащил слабое суденышко в быстрый смертельный водоворот. Послышалось, как ломаются весла, рвется пенька на мачтах. Могучей нечистой силой слабые паруса сдернулись с рей и жалобно затрепетали на холодном ветру. Они рвались в клочья, увлекая за собой в пучину и весь кнорр, в сыром воздухе послышались приглушенные крики тонущих моряков.

Рулевой каким-то неимоверным усилием вывернул корабль вправо, и он, сильно накренившись, миновал опасный водоворот. С палубы покатились бочки, раздался плеск, но варяги смогли удержаться на кнорре. Издали было видно, как уже двое человек держат неповоротливый руль, и медленный кнорр, к счастью, покидает опасную стремнину. Русская нечисть напоследок пустила фонтан воды, обрызгав отчаянных мореходов. А быстрая река уже тащила корабль назад, к Альдейгье. Чайки протяжно закричали, провожая незваных гостей.

–– А ваши люди чего, кхм? Ошиблись? –– послышался знакомый голос.

Ульрик обернулся. На палубе драккара стоял тот самый дед-рыбак, у которого они покупали рыбу. Стоял и улыбался, но как-то нехорошо, неласково. Ульрик не понимал, что больше в этой гримасе: удивления или издевки. Еще ему было интересно, как дозорные допустили появление на драккаре чужого человека.

–– Что это еще за чудовище? –– не ответив на вопросы, Ульрик задал свой.

–– Чудо-юдо-рыба-кит!

–– Словить не пробовали?

–– Что ты! Нельзя! Испокон веков сторожит оно выход к морю! –– назидательно проговорил рыбарь.

–– А как же вы сами ходите?

–– Да, как, кхм… Почему-то своих никогда не трогает. Не топит чудище и мирные торговые караваны. А вот, если кто с мечом к нам заявится…

–– Короче, старик! –– вмешался вспыльчивый Адольфус. –– Сказки сказками, а ты расскажи, как нам пройти вверх по Волхову?

И только сейчас рыбак заметил, что над его головой развевается треугольник, на котором нарисован черный ворон –– знак войны. Дед сразу сморщился, сжался, стараясь не показать страх. Только попытался открыть рот, дабы крикнуть, как к его жилистому горлу приставили широкий нож, и вместо крика послышался лишь хрип.

–– Будешь говорить? –– зарычал Адольфус.

Сзади предательски скрипнуло, Ульрик обернулся и чуть не получил ножом в спину. Дюжий русич промазал, попав в кожаный ремень, лезвие скользнуло в сторону, и Ульрик мгновенно ударил кулаком в лицо. Нападавший пошатнулся и приложился головой о борт корабля. Хрустнуло, потекла кровь. Вскоре уже все северяне увидели, как через борт драккара быстро перелезают русичи в легких кольчугах. Откуда только взялись? Ульрик отступил к широкой мачте и поднял тяжелый лук. Быстрая стрела нашла свою цель. Варяги последовали примеру своего конунга. Славяне не успели даже поднять мечей, как просто попадали мешками на сырую палубу. Но не всех поразили насмерть, и тогда бородатый палач достал широкий нож и быстро прошелся по доскам, дабы прикончить тех, кто еще дышал. Оставлять нельзя, могут крикнуть, да и никто бы из северян не заступился за раненого славянина.