Сказки старого Волхова

26

–– Отдай меч, человечек! –– зашипел змеетелый. –– Ибо ты здесь бессилен, ты на моей вотчине. Захочу –– змеями удушу, захочу –– ядами отравлю. Или чего хуже сотворю с тобой, братец непокорный. Брошу в яму холодную и голодом заморю до смерти! Ибо не выйдешь ты отсюда живой, человечек!

Поглядел в глаза супостату Болеслав и головой покачал медленно, но твердо. Ибо был он силою верен, а верой силен. Голода и холода после Смородины не боялся. Неужели, воин русский, супротив самой смерти выстоявший, отдаст волшебный Семицвет злобному чудищу? Нежданному брату змеехвостому, коему меч не для благого дела потребен, а для власти над всей землей!

–– Нет! Не отдам я клинок наследный, –– ответствовал Болеслав. –– Ибо нужен мне сей меч не для власти да корысти, а для дела ратного. Родину от врага защитить!

–– Ну, что-ж, ты сам судьбу свою выбрал, –– зашелестел зловеще страхолюд и левую длань поднял, в сизый кулак сжимая.

И показалось сразу, что свет в пещере померк, да хладом могильным повеяло. Черные змеи, что руки Болеслава обвивали, стали давить сильнее, в силу полную сжимая и стискивая. До хруста костей самого. Вот уже и вены на руках налились, а кожа белее снега стала. Побагровел в лице Болеслав, однако, не дрогнул. Опустил меч и осторожно вонзил в крошку каменную. А сам изловчился, да и схватил змей за головы. Снял с себя гадов склизких холодных единовременно: правой рукой –– с левой, а левой –– с правой. Чуть придушил гадючек за шеи и резко сбросил в стороны. Потянулся вниз за клинком чудодейным, а –– нет его! Проворонил! Пока с двумя гадами боролся, третья змея волшебный меч уже кольцами обвила и быстро поползла на самый верх золотой горы. Хозяину своему Семицвет потащила.

Рассмеялся страхолюд, смотря, как Болеслав змею догнать пытается. И не получалось это. Ибо, как только встал он на гору с сокровищами, так и поехали вниз предательски ноги. Сверху на грудь кубки богатые да щиты золотые посыпались. Чуть по головушке не попало. Поскользнулся Болеслав на монетах, ногой в драгоценной цепочке запутался, а юркий хвост змеиный так и не поймал.

А змея между тем быстро наверх Семицвет уволокла. Ощерился страхолюд противно, коряво подбоченясь. Змея прямо в руку ему клинок волшебный вложила. И вот уже поднял брат змеетелый меч да на обломанный рваный край щедро плюнул. Зашипела слюна его ядовитая, а страхолюд жало к мечу приладил, и соединился он в единое целое. И загорелся-засиял красным цветом волшебный клинок, врага человеческого почуяв.

–– Ха-ха-ха-ха! Я! Только я! Я теперь все миры: и солнечный, подлунный, и даже небесный завоюю! Слушайте меня все! И людь, и нелюдь, живые и мертвые! Лесные твари, водные, зверье и змейё! Все, даже волхвы бессмертные, и те мне подвластны на века будут! Всяка тварь беспрекословно мне подчинится, ибо о любой опасности сей меч предупредит! –– захохотал страхолюд, поднимая Семицвет. –– А ты сейчас умрешь, человечек, ибо не нужны мне таки супротивники, что клинком чудодейным владеть могут.

–– Постой! Не враг я тебе! Ни зла, ни смерти не желаю! –– вскрикнул Болеслав, а меч чудодейный, действительно, стал мерцать и терять красный цвет.

–– Не враг? –– прошипел царь змеиный, –– Смотри на цвет, лживый человечек! Меч не обманешь!

А Семицвет опять стал красным цветом наливаться. Не понимал этого Болеслав, ибо не желал он гибели змеетелому. И даже какое-то сочувствие в сердце зародилось. Жалость какая-то… Подумал Болеслав об этом существе и чуть слезу не пустил… Живет же такой калечный урод, и как он только сам себя терпит? Не человек и не змей. Многое, что добрый молодец может, страхолюду недоступно из-за уродства телесного. Далеко ли уползет безногий? Как на лошадь садится? А с кем он любится?..

–– Умри же, подлый человечек! –– прогремело с высоты горы золотой.

Но только попытался взмахнуть мечом змеетелый, как сила неведомая вниз меч потянула. Словно весил он раз в пять более, чем положено. Страхолюд снова силился Семицвет поднять, но опять земля его вниз повлекла, будто пудовые камни были к клинку подвешены.

И тут почуялось Болеславу, как вся мать-земля зашевелилась-задергалась, словно баба дебелая на сносях. Хладная вода закапала с потолка, да мышь летучая кленовым крылом порхнула. Гора златая вздыбилась-покорежилась, а из-под нее показалась грязная чернявая голова. Штырь! Вот ловкий пройдоха! Вор быстро вылезал наружу, таща перед собой огромное золотое яйцо. Видимо, выбрал самую большую драгоценность изо всей богатой горы.

Гора между тем зашаталась и просела, змеетелый скользнул набок, а меч чудодейный еще больше потянул вниз, и вот вылетел Семицвет из скользких рук нелюдя. Поскакал, будто перекати-поле, по несметным сокровищам, да прямо под ногами Болеслава и оказался. Тот быстро поднял добычу, но тоже почуял, что стал тяжелее клинок. Тяжкой ношей в руках застыл. Поднять нельзя, лишь волочить за собой можно.

–– Стой! Отдай яйцо! –– послышался каркающий крик с вершины горы, но Штырь быстро-быстро перекатывая свою добычу, уже толкал золотое яичко в длинные темные коридоры.

–– Меч! Верни меч волшебный! –– гаркнул, зыркая на Болеслава змеетелый,

Болеслав понял, что страхолюд заметался-засомневался, не зная, что важнее ему –– яйцо золотое или меч чудодейный. И ринулись тогда они со Штырем в разные стороны, заранее не сговариваясь. Болеслав поволок влево клинок, а вор вправо с яйцом поплелся.

Чуть отвлекся Болеслав от горы, как громкий звон да скрежет сзади послышались, а затем заверещал змеетелый белугою. Оглянулся Болеслав и видит, что страхолюд все-таки не за ним, а за Штырем дернулся, да в тяжелый капкан рукой человеческой угодил. Ой, каков умница этот вор! Все заранее приготовил. И теперь Штырь дальше улепетывал, а змеетелый стоял на полпути, орал, да рукой тряс, не в силах скинуть с себя ловушку, ибо стальные зубцы да пружина тугая крепко длань алчную прихватили.

Болеслав не стал дальше ждать и быстро к выходу из пещеры двинулся, а вот куда хитрый вор побежал, –– то неведомо. Но знал Штырь, дело ясное, что есть из подземелья и другой путь наружу.