Сказки старого Волхова

29

Через полдня пути головной драккар плотно сел на мель. Ульрик был вне себя от ярости, он кричал, ругался и бессильно размахивал молотом. Варяги боязливо расступались, ожидая, когда вождь успокоится. Гнев Ульрика был страшен, но он ни разу не ударил оружием по деревянному борту судна. Драккар для викинга –– по сути родной дом, воины почти всю свою жизнь проводят в море и относятся к любому кораблю с почтением.

Все попытки сорвать драккар с песчаной мели закончились неудачей. Канаты рвались, путались, а нечаянно поднявшийся ветер сносил остальные корабли к противоположному берегу, покрытому хлипким ивняком и густыми камышами. Северяне стерли ладони до мозолей, выворачивая непослушные драккары в тихую природную гавань.

Мало того, когда воины вошли пешком в воды Волхова, речная стремнина заполнилась разной рыбою беспредельно. Видать, русский водяной вновь пытался воспрепятствовать военному походу. Рыба, мелкая и крупная, шедшая огромными косяками, нещадно облепила ноги варягов. Кильки и окуни тыкались жадными носами в кожаные штаны, сомы щекотали усами позади поясницы, а руки, ненароком опущенные в воду, караулили зубастые щуки. Тех же варягов, кто не смог удержаться на ногах и падал, хватали за пальцы коварные речные раки.

Пришлось мечами прорубать себе дорогу на берег, отчаянно молотя по неприветливой темной воде, разбивая рыбьи тушки, выворачивая потроха наружу.

Но все-таки норманны высадились на влажный прибрежный песок, уставшие и измученные. А тут ждала другая напасть –– полчища голодных комаров мгновенно облепили мокрые тела будущих завоевателей. Но к этому были готовы. Споро разожгли костер, кто-то уже чистил свежепойманную рыбу, другие пошли собирать хворост, рубить еловые лапы для ночлега.

Небольшой отряд, посланный Ульриком в разведку вдоль побережья, вскоре вернулся. Оказалось, что совсем близко находится небольшое селение. Возможно, там и отыщется кормчий. Ульрик прекрасно понимал, что найти опытного морехода было проще в Альдейгье, чем в захолустном погосте, где живут одни рыбаки да пахари. Но богатый славянский город остался позади, и нужно выбирать из того, что есть.

Птицы с противным клекотом сорвались с вершин засохших сосен, залаяли дворовые псы, когда тяжелая поступь северян разбудила, казалось, спящее селище. Из-за покосившихся изгородей выглядывали испуганные старухи, рядом с гоготом пронеслась ватага ребятишек, но и они остановились, завидев чужаков. Мальцы быстро попрятались в сараи и баньки, а некоторых мамки насильно затащили в избы.

Ульрик с десятком воинов пошел вглубь по единственной в поселении, грязной и неухоженной, дороге. Пахнуло конским навозом, закудахтали встревоженные курицы.

Дорога привела к небольшой площади. Здесь возвышалась добротная изба, отличная от других. Посветлее и повыше. Видно, что дом содержался в порядке. Плотницкий топор каждый год проходился по бревенчатым стенам, менялись подгнившие доски, заново красились узорчатые наличники.

Светлые большие окна блестели слюдой, деревянный конек сверкал на солнце. Это дом старосты.

–– Кто здесь старшой? –– прогремел Ульрик, топнув ногой в грязь для убедительности. Бывшие с ним воины несколько раз стукнули топорами по щитам, а Адольфус коварно ощерился.

Дверь медленно открылась и наружу вышел зрелый мужик с окладистой бородой. Видать, его только оторвали от трапезы, ибо на усах еще висела недоеденная капуста.

–– Что требуется? Я –– старшой, Фрол! С чем пожаловали? –– не менее грозно ответил староста.

–– А вот что. Нет ли у вас хорошего проводника. Кормчего.

–– До Ладоги не дойти? Заплутали? Так река сама приведет, по течению.

–– Не, нам не в Альдейгью, нам в Хольмгард!

Лицо старосты изменилось так, будто его насильно накормили кошачьим дерьмом. Он сурово осмотрел гостей, бросил взгляд на виднеющийся в низине Волхов, и наверняка заметил драккары с боевыми черными флагами.

–– Ну, есть проводник, Карпуша, да он на рыбалку с утречка сповадился. Пока что не возвернулся… –– откровенно лениво протянул староста.

–– Мы подождем! –– упрямо процедил Ульрик, потирая рыжую бороду.

–– Дык, долго ждать-то придется. Карпуша, бывает, как путина идет, так и неделями рыбалит. Пока сети поставит, пока силки приготовит…

Ульрик нахмурился и покачал головой.

–– Эй, ты, как тебя… Фрол. А ну-ка покажи, где дом этого рыбаря?

 Староста и ойкнуть не успел, как его сцапали под локотки дюжие воины и потащили, хотя дядька и сам уже шел, изредка показывая толстым пальцем, где повернуть.

 Вскорости ватажники дошли до ветхой избы, стоящей над крутым обрывом. Полусгнившая изгородь слегка покосилась, но все еще держалась. Из-за тына торчала вихрастая мальчишеская голова, туда-сюда бегали голубые глазенки.

–– Когда твой батька вернется? –– вопросил мальца староста, тяжко вздыхая.

Голова быстро юркнула вниз, но вскоре раздался крик, ибо отрока уже держал за ногу могучий северянин. Он выволок мальчонку на свет и бросил к ногам конунга. Но Ульрик не успел ничего сказать, как со двора с криком выбежала молодая баба в красном платке.

–– Оставьте малого! –– запричитала она.

–– Его-то я оставлю, а где твой муж? –– пророкотал Ульрик, сплюнув в сторону мальчишки, который уже проворно пополз обратно за ветхий забор.

Баба картинно осела на землю, закрыла лицо руками.

–– Ну, все, мне это надоело! –– вскипел Адольфус, грубо ударив селянку тыльной стороной руки по щеке. Та всхлипнула, алый плат упал с головы, распуская наружу длинные русые волосы. Без головного убора селянка оказалась весьма недурна собой. «А какова она будет совсем без одежды?», –– подумал Ульрик и усмехнулся в рыжие усы.

Адольфус уже схватил бабу за грудь и резко рванул ткань вниз. Сарафан порвался, безжалостно обнажая красивую полную грудь. Селянка истошно заверещала, но уже не могла вырваться из цепких волосатых рук.

Внезапно калитка скрипнула, и на улицу выскочил патлатый мужик с большим плотницким топором. Недолго думая, замахнулся обухом на Адольфуса, но тут же получил тычок копьем под колено и, воя, свалился оземь.