Скользящие. В погоне за Тайной

Размер шрифта: - +

5.

В конце недели Бэй колесил на машине по дорогам Германии.
Незапланированное расследование задержало его в дороге настолько, что к Мюнхену он подъезжал, когда из центра города возвращались служащие и работники из пригородов. Пришлось встать в длинный поток скучающих машин и раздраженных, уставших водителей. Пробки всех городов пахнут этой смесью усталости, раздражения, выхлопными газами и жареной картошкой. Почему-то в пробках Бэй всегда думал о плохо приготовленном картофеле фри, потерявшем хрупкость граней и впитавшем аромат прогорклого, недостаточно горячего масла. Может, этот запах исходил от шин, вытирающих профили об асфальт?
Но когда Кобейн подъехал к дому Волжской, мысли были уже не о работе или пробках на загруженных дорогах, а только о еде. Волжские наверняка ждали его с накрытым столом. Таша прекрасно готовила, Бэй уже успел оценить поварские таланты старшей сестры Карениной. Сама Карина появлялась на кухне только чтобы разогреть полуфабрикаты или содержимое контейнеров, заботливо приготовленных для нее Улыбчивым Драконом.
– Научусь, – убежденно заявляла она Кобейну, – вот получу золотую медаль на Олимпиаде и сразу запишусь на курсы, например, итальянской кухни. Или какой-нибудь другой. Ты какую предпочитаешь?
Бэй пожал в ответ плечом и ответил: 
– Вкусную.
Ужин на троих не отличался уютом и теплом, Карина привычно светилась радостью от встречи, не стараясь сдерживать или прятать эмоции, но Таша бросала в сторону Бэя напряженные взгляды, и ее улыбки были более чем сдержанными. Приближение сезона, подумал Кобейн. После тренировочного блока в Канаде оставалась лишь пара недель, и холодный лед ждал возвращения своих гладиаторов, одетых в яркие костюмы и вооруженных острыми лезвиями коньков. 
Чтобы немного успокоить Улыбчивого Дракона, Бэй специально завел разговор о карьере Карины и намекнул, что поддерживает все спортивные планы Волжской и пока не претендует на сокровище Таши. Намеков оказалось мало, потому что после ужина сестра Карины выждала подходящий момент и заговорила с ним.
– Ты понимаешь, Кобейн, что начинающийся сезон – самый непростой для Карины? Олимпиада! Если вы все еще будете вместе в период игр, то в недели перед Олимпиадой и во время нее от тебя требуется только поддержка. Карине нужно спокойствие и отсутствие сильных эмоций вне льда. 
Таша и Бэй сидели в гостиной, пока фигуристка в другой комнате разговаривала по телефону с тренером. 
– Если ваши отношения для тебя это игра, уходи сейчас. Чтобы у Карины было время переболеть и восстановиться.
– Я кажусь игроком, Таша? 
Старшая Волжская пожала плечом.
– Красивый, самовлюбленный, самоуверенный, судя по одежде, машинам и поездкам – успешный. Но при этом в тебе есть стержень. – Таша выговаривала слова, словно рубила большим ножом овощи на разделочной доске. – Такие, как ты, могут стать опорой и подарить счастье или разбить сердце, а уходя - забрать с собой часть души. Так что шанс один к одному. Потому и говорю. Если не уверен в своих чувствах, оставь Карину сейчас.
Бэй хотел что-то ответить, но ясных мыслей не было, скорее всего, в его положении нужно было давать обещания, заверять в чем-то. Но... Прерывая его внутренние метания, из комнаты вышла Карина, собранная, сдержанная, какой она выходила на лед, и ее строгий вид, в котором не было признаков Карениной, успокоил неприятный скрип в душе, вызванный словами Таши. Улыбчивый Дракон просто нагнетал обстановку и пытался убрать возможную помеху на пути к самой важной цели. Пусть даже таким путем. Угрозами того, что Бэй может стать палачом для главной мечты фигуристки Волжской. Буйная фантазия Таши. 
Кобейн был уверен в своих чувствах, просто избегал слова «навсегда». Это было слишком долго. Но легкое чувство вины преследовало его и заставляло быть слишком домашним и уютным, как пушистый кот, которым Кобейн совершенно себя не чувствовал. Он отказался от плана доехать до Северной Италии, и два дня до отъезда Карины были подчинены исполнению ее желаний. Не было дорог, поездок, лишних впечатлений. Только желанный дом, совместные пробежки по утрам, как в самом начале знакомства, походы вдвоем по магазинам и добровольная помощь Таше на кухне. Бэй и Карина заслужили право чистить картошку и нарезать соломкой морковку и кабачок. Сдавшись на уговоры, которые были не столько словами, сколько горячим шепотом на ухо и взглядами потемневших до цвета шоколадной глазури глаз, Кобейн даже отказался от номера в гостинице и впервые остался у Волжских. 
Неудивительно, что после такого супер-домашнего викэнда расставание в аэропорту Мюнхена прошло легко и без зашкаливающих эмоций. Карину сопровождали тренер, Таша, и физиотерапевт, и с каждой минутой, приближавшей к разлуке, она все меньше напоминала Каренину и становилась спортсменкой с мировым именем, погружаясь в ту часть жизни, в которой не было Бэя. Он быстро попрощался и исчез в толпе провожающих. Всего месяц! Это не время, особенно когда слишком о многом нужно подумать. И заняться поисками камня.

Погружение в мир редких драгоценных камней, аукционов и коллекционеров подогрело интерес Бэя к скаполиту Кардинала и Ари. С некоторых пор прабабка не выходила из головы. Интуиция кричала, что перстень мог принадлежать именно ей, выбранной Анджи точкой отсчета в какой-то особой классификации. Еще до поездки на Майорку Кобейн послал несколько запросов и запустил удочки для ловли Ари Вивьен, в девичестве Гроссман, и у него уже был неплохой результат в информационной рыбалке. Отец Ари, немецкий граф, подростком иммигрировал в Америку после того, как ее дед потерял почти все состояние из-за карточных долгов. 
Приехав из Европы без денег и с никому не нужным благородным именем, граф Гроссман не затерялся на просторах Америки, а стал адвокатом и сделал завидную карьеру в Бостоне, добившись успеха в делах и безбедного существования для своей семьи. Ари Вивьен была младшей из трех дочерей и получила домашнее образование по причине слабого здоровья. В возрасте девятнадцати лет она уехала из Америки в Европу, вроде бы на лечение к какому-то знаменитому врачу в Швейцарию. Почти сразу после ее отъезда из дома все контакты были прерваны, и американская семья сочла Ари умершей во времена Первой мировой войны. Им не было известно ни о свадьбе родной дочери с влиятельным аристократом, ни о близнецах, что казалось достаточно странным. Может, отношения родственников не отличались особым теплом или же связи оборвались в воронках двух разрушительных войн. О слабости здоровья Ари Вивьен говорили и Вальдштейны, объясняя этим ее раннюю смерть. 
В ровную картинку не укладывалось лишь описание портрета Зосей. 
Субъективное восприятие субъективной реальности...
Но Кобейн привык доверять внимательному взгляду бабушки и решил напроситься в гости к Кардиналу, в его дом недалеко от Инсбрука.



JulyChu

Отредактировано: 20.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться