Следуя слепо

Господин дознаватель

- Тяжело с ними, друг Имуко, - жаловался господин дознаватель несколькими часами позднее, тасуя казенную колоду. Череп, лежавший перед ним на казенной же суконной скатерти, молча скалился в ответ. Потрескивала горящая рядом свечка.

Впрочем, господин дознаватель не ждал от черепа ответа. Он и сам хорошенько не знал, с кем — с ними: с царственными ли особами, кои сами не ведают, чего хотят, или вообще со всеми этими иноземцами, с их безумными обычаями, в которых, как ни странно, чудилась некая загадочная, вывернутая, но логика. Понять бы ее только, логику эту.

- Одно хорошо — выторговал себе допросную во дворце, портальный артефакт и право вызова свидетелей по своему выбору. Так что придется тебе, Имуко, в этот раз изрядно потрудиться на благо лигурийской короны...

- А мне без разницы, чья там корона, ты, главное, пеплу побольше сыпь, - отозвался наконец сварливый, надтреснутый голос откуда-то из недр черепа, да замерцало болотно-зелеными искрами из глазниц. Челюсти, впрочем, при этом не двигались.

Якоб Маргейв только слегка вздохнул, казалось, искренне сокрушаясь корыстолюбию своего напарника.

- Работать давай уже... - проворчал Имуко. - Или сначала досье посмотришь?

- Пожалуй, все же сначала взгляну на расклад. Так сказать, свежим взглядом. Чтобы потом не отвлекаться.

С еще одним, на сей раз непритворным вздохом, дознаватель снова перетасовал колоду и разложил ее перед собой веером, рубашками вверх.

Якоб до крайности не любил эту, обязательную во всяком серьезном дознании, процедуру — как не любил вообще пользоваться, пропуская через себя, чужой, заемной силой — мертвой силой мертвого напарника. Увы, никуда от этого было не деться. Работа ищейки — сложить мозаику из фактов, порядок их подскажет логика, но вот верный узор поможет выстроить только интуиция, она же укажет и верный вывод. Карты — инструмент интуиции, коему учат еще зеленых первогодков, едва поступивших в следовательское училище. И это единственная из наук, что давалась когда-то юному Якобу, отличнику и гордости училища, со скрипом и зубовным скрежетом. Отказаться бы от этой повинности, все равно никакого толку! Нельзя. По протоколу — следует.

Итак, прежде всего — освободить сознание, изгнать мысли. Прочь, прочь, залетные! Бросить щепоть заговорного пепла на свечу — так, чтобы вспыхнули не искрами — пламенем зеленым глаза Имуко, чтобы дымный чад поплыл по комнате. Глубоко вдохнуть. И вытащить из веера первую карту.

Что было?

Смерть.

Скалится, ухмылкой на Имуко похожа.

Ну, спасибо, усмехается про себя, в свою очередь, господин дознаватель. А то я не знал! Да не одна смерть-то. Да не простая смерть! Впрочем, прочь, мысли! Анализировать будем после. Или вовсе не будем. Вторая карта.

Колесо Судьбы.

Тянут-потянут то Колесо женщина в рубище и парень — босой, в короне. Кого вознесет, кого раздавит? Только судьбе и ведомо. И сыну ее — случаю. Впрочем, лигурийцы верят, что судьба и случай — две стороны одной медали.

Вот как? Случайность? Это что же выходит — случайная смерть, несчастный случай вместо преступления?

Бывает, но... что, все четверо?!

Третья карта!

Убийца.

Навис над телом с окровавленным ножом в руке, рубаха потная прилипла к спине, волосы черные, а глаза — безумные.

Ну здравствуй, голубчик. Вот и ты. Кого ждали. Только странное дело у нас выходит — Убийца рядом с Колесом Судьбы. Это как же? Нечаянное убийство, непреднамеренное? Ага, всех четверых принцев по очереди, ненароком, и поводырей их — заодно, махнул ножичком... «а потом он поскользнулся и упал на мой ножик... да-да, 15 раз подряд, ваша честь!»

Отставить шуточки! И мысли отставить. Потом. Потом думать будем. Сейчас — верхние карты, второй ряд.

Что есть?

Две карты.

Две дамы.

Что ж, тут и гадать-думать нечего. Идут-бредут по пыльной дороге две дамы, одна другую под локоток держит. И замер гневный король, замерла холодная королева, замерли старые жрецы, дышать боятся: дойдут ли? Долго им, жрецам-то, не дышать. Долго дамам по дороге пылить.

Вот только масть любопытная. Не того ожидал господин дознаватель, говоря откровенно. Юная, нежная принцесса могла бы быть Дамой Кубков. Но нет... впрочем, Жезлы, должно быть, больше подходят к ее положению.

Итак, Дама Жезлов. Как там говорилось в учебнике? Масть огня, пламени, страсти. Люди жезлов — прямолинейны, верны и искренни, а если вступают на путь, то идут по нему до конца.

Что ж, это пригодится тебе, юная принцесса с огнем в сердце.

Дама Мечей — несомненно, остроязыкая леди Мелисса, успевшая уже облить презрением трусливого дознавателя, что отказался сопровождать ее дорогую подругу.

Мечи — масть воздуха. Люди мечей отличаются острым умом, бесстрашием и безжалостностью. Возможны мании и психозы. Это следует взять на заметку. Впрочем, масть — еще не основание для обвинений.

Последняя карта! Вершина расклада.

Наверное, будь на месте Якоба Маргейва кто другой, последняя карта ответила бы на вопрос «что будет?». Но имперский дознаватель — не ярмарочная гадалка и не девица на выданье, чтобы гадать о будущем. Господин дознаватель расследует дело и интересуется его обстоятельствами. А потому вершина — это скрытое, «туз-в-рукаве».

Чего никто не знает?

Паж Кубков.

Паж? Почему Паж?!

Паж Кубков, масти воды, ведающей чувствами, мог говорить о предстоящей нежной встрече или же сердечном предложении. Мог предрекать любовное послание, свидание или признание... бред какой.

Еще... Еще Паж мог указывать на человека. Тогда — это нежный чувствительный юноша. Или даже девушка, чаще простого звания, не дворянка. Возможно, влюбленный (влюбленная?). Возможно — просто не в меру восторженный и пылкий.



Наталья Филимонова

Отредактировано: 21.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться