Слезами Наружу

Размер шрифта: - +

Максим

МАКСИМ

**********

 

- Хочешь, я расскажу тебе сказку?

Макс, окончательно заблудившийся в коридорах больницы, ощущал холодные зубки паники, начинающие поедать сердце. За последние пятнадцать минут мозг, точнее рациональная его часть, отключилась вовсе. В этой грёбаной заброшке творилась неприкрытая чертовщина. А если учесть, что четверть часа сбоку мигают окна, ведущие на улицу, и ни один коридор не повторился, это здание внутри больше, чем снаружи.

Накрутив себя до предела, Макс чуть не обкакался, когда услышал позади голос. Он резко обернулся и увидел, кого и ожидал. Ромка стоял в проёме двери, из которой Макс только что пришёл в просторную комнату, напоминающую рекреацию. Четыре окна разукрашивали гнилые стены отблесками реклам, а напротив – две чернеющие ниши, ведущие в недра заброшки, но туда Макс не хотел соваться, хотя подобные проёмы уже не раз соблазняли его, мигая напротив окон. В крайних коридорах за заколоченным стеклом кипела человеческая жизнь, кричали люди, играла музыка, гудели автомобили. Если уйти внутрь, уши сожрёт тишина и можно будет сойти с ума.

Поэтому, когда Макс увидел Могильщика, то чуть не взвыл от радости. Днём раньше не поверил бы, что будет рад видеть эту дрянь.

Ромка расплывчатым пятном угадывался в проёме, и Макс посветил на него хиленьким фонариком. Голова чуть опущена, руки спрятаны в карманы олимпийки, и вид нисколько не испуганный.

- В городе жило-было много домов, - заговорил Ромка, шаркая ногами к окну.

- Ты остальных видел? – тревожно спросил Макс, не слушая Могильщика.

- Жилые дома, деловые, государственные. – Ромка опёрся ягодицами о подоконник и продолжил: - Все такие яркие, с красочными фасадами. Они будто красовались друг перед другом, дескать, вот я какой красивый, а остальные тоже красивые, но хуже меня. У каждого из них была цветная крыша, свой собственный фасон стен, определённое расположение аккуратных окон. А знаешь почему? Потому что у зданий так принято.

- Ты чего, окончательно чокнулся? – нахмурился Макс, но Могильщик его будто не слышал и продолжал нести бред.

- Но иногда какое-нибудь здание менялось. Его как будто отторгала вся эта пышная гламурность других домов. И оно отторгало из себя и людей, и красочные фасады. Оно оставалось в первозданном виде, каким родилось, а внутри гнило. Но это была его гниль, которая ему нравилась. Как думаешь, как другие здания относились к нему?

Над рекреацией повисла длительная пауза.

- Я думаю, что ты псих, - выдохнул Макс, который потерял двух товарищей, мечтал выбраться из этой помойки и полагал, что никакие другие мысли сейчас не могут занимать мысли. О каких сказках может быть речь? Впрочем, чему удивляться, Ромка сам признался, что убил своих родителей, а подобное заявление мог сделать только псих.

- Тебе не нравится моя сказка? – Ромка едва заметно приподнял брови.

- Я думаю как отсюда выбраться. Ты видел остальных? Нам надо найти Кита и Димку и…

- Нет, - покачал головой Ромка. – Их искать поздно. У них будет своя история. Нам с тобой дали шанс выбраться, а твои друзья… Здание само решит, что с ними делать: оставить здесь навек, убить или выпустить.

- Что значит – убить?! – воскликнул Макс. – По-моему, ты знаешь больше, чем я.

- Как догадался?! – Ромка с фальшивым удивлением выпучил глаза.

- Ты знаешь, как отсюда выбраться? – спросил Макс.

Ромка усмехнулся:

- Ну однажды я это сделал, правда?

Мысли работали медленно, сбитые с толку наступающей паникой. А ведь Могильщик прав, он однажды выбирался отсюда, значит, он должен знать чуточку больше.

- Тогда давай выбираться, - пожал плечами Макс. – Побежали. Выведи меня отсюда.

- Вывести тебя отсюда? – Ромка раскинул руки и на секунду завис, потом изумлённо выдохнул. – Я задохнулся от такой наглости. А разве не полчаса назад вы выбивали у меня признание в убийстве?

- Не выбивали!

- А! То есть, когда твой дружбан хреначил мою ногу, а потом рвался обоссать меня, это просто лёгенький допросец?

- Ты этого заслужил, - нахмурился Макс.

- Ах, заслужил, - Ромка выпрямляется. – Тогда у меня такое предложение. Ты сейчас встаёшь на колени, я тебя обоссу, потом ты у меня там всё оближешь – ну, у меня же нет туалетной бумаги, чтобы тщательно промокнуть - а потом я тебя вывожу наружу, договорились?

По мере нагнетания слов, у Макса закипала ненависть. И в конце он не выдержал, ринулся на Ромку с кулаками.

Могильщик не стал убегать, лишь на мгновенье его взгляд дрогнул, когда Макс схватил мальчика за грудки и впечатал в забитое окно.

- Да ты у меня сейчас подохнешь здесь! – Макс затряс тело Ромки, ударяя его горбушкой о доски. Во взгляде Могильщика не мелькало страха или покорности. Он усмехнулся.



Юрий Грост

Отредактировано: 04.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться