Смерть и побрякушки

Размер шрифта: - +

Глава 32

Марина блаженно потянулась на хрустящих простынях. Ей всегда казалось вульгарной шуточка насчет «прочистки труб», но сейчас она была весьма к месту. Марина чувствовала себя именно так: отскребли, отчистили, отмыли изнутри и снаружи. Выгребли печаль, как золу из камина, перетряхнули мысли, словно половики, а тело надраили, будто хорошая хозяйка чайник. Она захихикала: чувствовать себя после ночи любви одновременно камином, половиком и чайником – это надо уметь.

Она вспомнила, как выбравшись из подземелья, они мчались по темным пустым переулкам, останавливаясь, чтобы полюбоваться взмывающими в небо огненными фонтанами фейерверков. И крохотный тупичок с огромной, во всю стену фреской, освещенной оплетенным омелой тусклым фонарем. Кирилл заявил, что обычаи, даже чужие, надо уважать и они долго целовались, встав под омелой. Пока не сообразили, что мешочек с драгоценностями так и остался в сейфе ресторана.

Но к тому времени у Марины уже нестерпимо болели ноги и острые каблуки подламывались при каждом шаге. Кириллу пришлось усадить ее на скамейку, а самому отправляться в ресторан. Вернулся он с драгоценностями, бутылкой шампанского и насмерть перепуганный – никак не мог найти бульвар, на котором ее оставил, и решил, что рыжий с сообщниками похитили ее уже окончательно.

А потом они ехали в такси, тесно прижавшись друг к другу, и машина шла слишком медленно и лифт тащился ужасно долго. Зато руки действовали быстро, когда прямо на пороге они принялись срывать друг с друга одежду.

Марина ласково погладила так и оставшееся на ее шее колье. Она знала, что в свете ночника удивительный камень продолжал озарять ее лицо своим мягким светом, заставляя Кирилла вновь и вновь хотеть ее и ласкать ее, доводя до изнеможения. И сон пришел как обморок, в разгар любовных игр.

Она села в подушках, выудила с прикроватного стола пульт, щелкнула. Напротив, на экране телевизора высветилась приятной полноты тетка в кухонном фартуке и еловой веткой в руках. Марина захихикала.

- Чего веселишься, ты ж ни слова по-немецки не понимаешь, - склочно заявил Кирилл, выкапываясь из взбаламученной постели.

- Зато ты у нас все языки превзошел, а сам тупой, будто дерево, - лениво огрызнулась Марина, продолжая наблюдать как телевизионная тетка очищает с еловой ветки иглы, заливает их водой и ставит на огонь, - Ее понять – и переводов не надо, у нас такие передачи после каждого Нового года по всем каналам. Общий смысл: не надо выбрасывать елку, прибавляя работы мусорщикам. Лучше съешьте ее. Рецепт прилагается.

Покряхтывая, Кирилл приподнял голову, затуманенным взглядом воззрился на выстроившиеся у постели пузатую бутылку шампанского, две вытянутые бутылки из-под сухого вины, и пустую коньячную фляжку, и поинтересовался:

- Слушай, а мы вчера что-нибудь пили?

- Пьяна была, не помню, - буркнула в ответ Марина.

Кирилл со стоном перевернулся на спину, сосредоточившись на телекулинарке, которая тем временем принялась процеживать еловый отвар.

- Знаешь, что она готовит? Средство от похмелья. Вот бы мне сейчас капельку. Сходить, что ли, хозяйскую елку погрызть?

Он сел на кровати, оглядывая пол в поисках брюк.

- Ага, вот они, родимые.

Из кармана штанов на одеяло вывалились два паспорта.

- Зачем ты внутренний с собой таскаешь? – полюбопытствовала Марина, подбирая обе книжицы.

- Привычка, - Кирилл попытался пожать плечами, но тут же болезненно сморщился и на всякий случай придержал гудящую голову обеими руками, - Мало ли как фишка ляжет, а в импортных посольствах убежище нашим гражданам предоставляют только по внутреннему паспорту.

С третьей попытки попав ногой в брюки, он удалился в сторону туалета. Загудела вода. Потом вдалеке зазвонил телефон. Марина приподнялась, услышала, как Кирилл берет трубку, и рухнула обратно в кровати. Скучающе потянулась к его паспортам. Полюбовалась фотографией в заграничном, сравнила с фото во внутреннем, небрежно перелистнула одну страничку, вторую, вчиталась в полустертые буквы синего штампа: «Зарегистрирован брак…»

Брак! Зарегистрирован!

Она поднесла паспорт так близко к глазам, словно страдала близорукостью. «Год рождения – 19…» Почти ровесница. «Фамилия после брака – Валуева…» Конечно, он – Валуев, его жена – Валуева, а она – случайная любовь, мимолетное приключение женатого мужчины.

Мир стал огромным, пустым, оглушительным и где-то далеко-далеко смутно знакомый мужской голос сварливо поинтересовался:

- Тебе в детстве не говорили, что рыться в чужих документах некрасиво?

Она подняла глаза. Кирилл торопливо подошел к ней, наклонился:

- Мариш, ты что? После вчерашнего нехорошо?

Усилием воли преодолевая внезапную одеревенелость рук, она протянула ему раскрытый паспорт:

- А тебе не говорили, что женатому мужчине не положено морочить головы наивным дурам, даже если они достигли бальзаковского возраста?

- Ты о чем? – с искренним недоумением спросил он, принимая книжечку документа. Мельком глянул на штамп и рассмеялся, - Фу, ерунда какая, а я уж думал, что-то серьезное!



Илона Волынская, Кирилл Кащеев

Отредактировано: 06.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться