Смерть и прочие неприятности. Opus 1

Font size: - +

Глава 17. Appassionato

(*прим.: Appassionato - страстно (муз.)

 

- Теперь, надо полагать, - изрёк Герберт, когда вечером следующего дня они собрались в гостиной для традиционного сеанса исцеления Дерозе, - твоё желание вернуться домой, если оно у тебя и было, сильно поубавилось.

Ева, следившая за движениями его рук, подняла непонимающий взгляд.

- А?..

- Тебе ведь предстоит стать наречённой не ужасного, мерзкого, бесчувственного меня, а моего прекрасного брата. Если вы поладите, и править вместе с ним, - держа ладони над щепками, складывавшими виолончельные бока, желчно заметил некромант. – Полагаю, это должно прельщать тебя больше, чем перспектива делить трон со мной. Или вернуться к своей семейке, которая, как я понимаю, не особо тебя устраивала.

Он всё ещё выглядел истощённым, но куда лучше, чем вчера. И на утренней тренировке гонял Еву без намёка на слабость – после чего, как и обещал, выдал книгу про Молитву и не только.

За ней Еву и застал Эльен, днём исправно явившийся для очередного урока.

«Эльен, проясните мне кое-что, - сходу пожаловалась она, радуясь, что появился благодатный объект для пытки интересующими её вопросами. – Не хочу терпеть взгляд Герберта, которым он меня одарит, если спрошу это у него».

«Для вас, лиоретта, я бы отправился на край света, - привычно чарующе улыбнулся призрак, присаживаясь рядом, - что уж говорить о подобном пустяке».

«Эта книга озаглавлена “Безрунные заклятия”. А внутри вместе заклинаний – обычные фразы на керфианском, не на магическом языке. Разве заклятия могут быть такими?»

Эльен рассеянно взглянул на книгу.

«Эти заклятия… не до конца объяснимы с точки зрения магической науки. Они… на стыке магии и чуда. – Жестом пианиста призрак перебрал пальцами по пледу, покрывавшему постель. – Это не столько заклятия, сколько ритуалы. При сотворении которых имеют значение такие эфемерные вещи, как сила духа, вера и…»

«Любовь?» – закончила Ева.

Ознакомившись с содержанием книги, она немало удивилась описаниям тамошних ритуалов. Мёртвая Молитва, как выяснилось, представляла собой (до скучного буквально) самую обычную молитву Великому Жнецу – с просьбой внять своему избраннику и умертвить всех нехороших людей, что сейчас пытаются сделать то же самое с ним. Текст к тому же сопровождался пометкой, что каждый некромант волен изменять и сокращать его по своему усмотрению. Помимо Молитвы небольшой том содержал ещё пару некромантских ритуалов (вроде поднятия мёртвых и призыва злобных теней), несколько эльфийских (вроде трогательной штуки под названием «эйтлих», позволявшей эльфу отдать половину жизни любимой женщине, если та вздумает расстаться с собственной раньше срока) и несколько, изобретённых некромантами, но доступных и обычным магам. К примеру…

«Ну вот взять хотя бы “Финальный Обмен”. – Ева указала пальцем на страницу, до которой дочитала к моменту разговора. – Неужели это и правда сработает?»

«Вы сомневаетесь, что можно взять на себя чужую смерть?»

«”Если срок избранницы аль избранника твоего, к коему питаешь ты чувство искреннее и нежное, к концу подошёл, и замерло сердце его, но тело ещё не остыло – молви слова, к Жнецу обращённые, и поцелуем сопроводи, дыхание своё передав; и жизнь твоя к любимому перейдёт, его оживив и исцелив, и смерть его ты себе заберёшь, мир этот вместо него покинув”, - зачла Ева самым торжественным голосом из всех, что могла изобразить, живо представляя согбенного старенького мага, когда-то записывавшего это в ещё не потрёпанный книжный талмуд. – Что-то мне не верится».

«Отчего же?»

Её взгляд скользнул ниже, на чернильную филигрань ровных строчек. Сама формула была куда проще и изящнее своего описания: «Путь мой стелется под ноги; жизнь моя позади, смерть и любовь моя перед моим лицом; Пожинающий судьбы, Владыка дорог, прими мою душу взамен её/его души».

Наверное, поэтому Еве и не верилось, что эта формула способна работать.

«Это же… просто слова. Без рун. Не подкреплённые магическим языком».

«Да. Просто слова. Потому Обмен и способны совершить даже простые маги. – Взгляд Эльена сделался почти мечтательным, и Ева поняла, что её призрачный учитель тот ещё романтик. – Главное – вера в Жнеца… и любовь. Беспрекословная, абсолютная готовность действительно, без сомнений отдать свою жизнь. – Он вздохнул, будто вспомнив нечто очень печальное. – Уверяю вас, лиоретта: Финальный Обмен столь же реален, как Мёртвая Молитва. А действие последней вы созерцали своими глазами. В Керфи сложено множество легенд и песен о тех, кто совершил Обмен, и даже я могу поведать и спеть вам не одну».

«И требуется только любовь, вера и готовность пожертвовать собой? Но это же так… просто».

«Вовсе нет. Вы удивитесь, как часто люди обманываются, когда дело касается любви. Сколь немногие действительно готовы расстаться с жизнью ради другого. С верой проще, ибо свидетельств силы Жнеца множество. Впрочем, находятся и те, кто не способен искренне верить в бога, которого никогда не видел… Иные маги не верят ни в то, что Берндетт когда-то его призвал, ни в то, что силы некромантам действительно дарует именно он».

Такие, как я, к примеру, подумала Ева. Она скорее склонна была верить в Высший Разум, которому нет особого дела до каких-то там людишек на какой-то там планетке, коих во Вселенной немеряно, чем во всяких Жнецов и Садовниц. И созерцаемое ею ныне каждодневно волшебство в этом плане ничего не меняло.



Евгения Сафонова

Edited: 06.01.2019

Add to Library


Complain