Спящая Пропасть

4ая глава и эпилог

/Глава 4\

   Когда я открыл глаза, вокруг уже находились люди. Я слышал их голоса, но лиц почти не видел. Яркий свет мешал сфокусироваться. Кто-то плакал. Женщина, тогда я подумал, наверное, мать. Чьи-то крепкие руки схватили моё хрупкое тело и всё поплыло. Я очнулся, и наконец, сумел связно мыслить только в больничной палате, подключённый к десятку аппаратов жизнеобеспечения. Одни за меня дышали, другие кормили. Услышал голоса в коридоре за дверью.

   - Ещё немного, и он бы умер. Состояние соматического сна, в которое погружается тело при сеансе, не способно надолго сохранять жизнь. Оно ещё полностью не изучено...  – Скорее всего, это врач. – Не знаю, как ему удалось выбраться оттуда, так везёт не многим.

   - Неужели были другие случаи? – Голос отца.

   - Как это ни страшно, но да. Говорят, так сейчас модно...

   - Какой ужас... – Снова мать.

   Дверь комнаты тихо отворилась и в палату вошёл отец. Я лежал на кровати, не имея возможности шевелиться.

   - Зачем ты сделал это? – Заговорил он не сразу, долго смотрел в пол.

   - Из-за Неё... – Я отвёл глаза, стараясь не видеть лица родного человека, человека который мне доверял...

   - Глупо... – Отец ушел спустя минуту.

   Мать не заходила ко мне вообще, каждый раз оставаясь в коридоре. Она обозлилась больше всех, и я не мог винить её в этом...

   Я вспомнил всё, что произошло со мной за последний год. И первой моей мыслью стала: месть! Каждый раз, просыпаясь по ночам и пялясь в потолок, я думал только о мести. Представлял, как вернусь в Терру и уничтожу всех тех, из-за кого всё это произошло. Так продолжалось две недели, но по их прошествии пыл мой начал постепенно спадать. Я вспомнил слова Зевса. Он говорил мне не винить никого в том, что получилось, и со временем я понял, насколько прав он был. Только мы сами отвечаем за свои поступки, и никто иной. Через месяц половину аппаратов, поддерживающих мне жизнь, убрали. Я мог самостоятельно дышать и даже двигать руками. Родители приезжали каждый день, но разговор с отцом никогда не складывался, а если и складывался, то ненадолго. Я всё ещё чувствовал себя виноватым перед ними. Через два месяца мне уже давали непереработанную пищу. Теперь я мог есть, не опасаясь заворота кишок и рвотного эффекта. Однажды я откинул одеяло и увидел своё тело. Когда-то я видел фотографии людей попадавших в концлагеря во вторую мировую войну - разницы никакой. Я спросил у врача, ведущего моё лечение, о весе. Он сказал, что когда я поступил к ним, весил меньше сорока килограммов. Я действительно спасся только чудом...

Прошло два месяца, и наступил день выписки. К тому времени мне удалось набрать пятьдесят пять килограмм и уже двигаться самостоятельно. Отец приехал на машине.

Почти всю дорогу мы не говорили, погрузив немногочисленные вещи на заднее сиденье автомобиля. На улице шёл мелкий холодный дождь. Конец октября. Уже голые ветки деревьев уныло раскачивались под порывами ветра. В выходной в городе оказалось не многолюдно, дорога пустынна.

   - Мать испекла пирог. – Отец вдруг разрушил тишину. Он даже музыку не стал включать. – Твой любимый, помнишь?

   - Конечно. – Я улыбнулся. Отец улыбнулся в ответ. – Стой, притормози!

   Моё внимание привлёк гигантский плакат, стоящий на опорах у самой дороги. Он возвышался метров на десять, привлекая людей яркой раскраской. Отец остановил машину, прижав к тротуару. Я резко распахнул дверь и вышел под дождь, неожиданно усилившийся.

Словно во сне сделал несколько шагов в сторону плаката и сжал кулаки.

“ТЕРРА – НОВОЕ СЛОВО В МИРЕ ПЕРЕДАЧИ, ПОИСКА И ХРАНЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ!

ТЕПЕРЬ В НЕЙ МОЖНО НЕ ТОЛЬКО РАБОТАТЬ, НО И ЖИТЬ!

НЕ РАЗМЕНИВАЙСЯ ПО МЕЛОЧАМ, ВЫБИРАЙ ИНТЕРНЕТ С УМОМ!”

   Гласила надпись на плакате. Счастливое лицо пользователя, вытянувшего большой палец, и его довольная улыбка предполагала разработчиками рекламы заманивание наибольшего числа потенциальных пользователей, но во мне всё это вызвало лишь тошноту. Я не чувствовал злобы. Далее, на синем фоне изобразили некоторые места Терры, из которых без труда узнавались мост Брауэр, аллея Сокола, станция трассмобилей и, конечно, цитадель Архитекторов, окрещённая в Терре “Клыком”, за характерное сходство. На моё плечо легла рука отца.

- Поедем, нечего под дождём мокнуть...

   Я вернулся домой впервые за этот год. Почувствовал родные запахи, ноги подкосились. Я прошёл в зал. Здесь ничего не изменилось, но мои чувства обострились и всё казалось в диковинку. Отец шёл сзади, неся вещи. Я вернулся в прихожую и принял от него поклажу. Мать находилась на кухне всё это время, не издав ни звука. Когда мы покончили с вещами, настал самый сложный момент. Я появился на кухне, встал в проёме. Мать кинула на меня взгляд и побледнела. Она села на стул в углу, отвернувшись.

   - Привет. – Севшим голосом произнёс я. Мать не ответила, лишь закрыла лицо руками. Она плакала. Я приблизился к ней и захотел обнять.

   - Целый год! – Вдруг яростно закричала она, сквозь слёзы. Я остановился у стола и присел на его край, опустив глаза в пол. Отец стоял у двери, и также молчал. – Целый год, каждый день, мы с отцом вставали утром и проверяли твой пульс, жив ты или нет!? Ты умирал у нас на глазах, сам, по доброй воле! Ты хоть понимаешь, что это такое – видеть, как твой ребёнок умирает!? Что ты молчишь!?