S.T.A.L.K.E.R.: Еретик

Размер шрифта: - +

Глава I

Карие глаза смотрели из-под кустистых бровей хладнокровно. Рука твердо сжимала широкий армейский нож, готовая рвануться в сторону и оставить на горле лейтенанта кровавый след. В густой бороде хищно блестел оскал.

- Опустить оружие, - выдохнул взмокший лейтенант.

Островский выполнить приказ не спешил, искал выход. Их, солдат, пятеро. Лейтенант не в счет: с колен атаковать неудобно, к тому же командир, похоже, обосрался. Боевиков - трое. Склонить оружие - верная смерть. Горцы беспощадны к врагам, особенно к русским. Атаковать, значит, потерять командира.

Хотелось обернуться к товарищам: найти поддержку или уловить пару сигналов, раскрывающих план атаки, - но это значило на пару секунд утерять из виду боевиков.

Островский кожей ощутил, как солдаты по обе стороны от него опустили автоматы, выругался про себя.

- Ну, а вы что же? - спросил Магомаев и дернул лейтенанта за волосы, отчего подбородок командира задрался.

Это "вы" несказанно обрадовало Островского: он не один.

- Сдерживающая сила, - ответил Островский как можно ровнее. - Два на два - гарантия, что ни одна из сторон не атакует.

Магомаев качнул головой, в глазах мелькнуло одобрение.

- Вставай! - рявкнул боевик и рывком поставил пленника на ноги.

- Мать твою, Островский, ты что делаешь? - заскулил лейтенант. - Отдай им оружие, пусть уходят.

Магомаев осклабился. Он понимал, что Островский уже попрощался с командиром. Лейтенант умер бы в любом случае, поэтому важнее было сохранить группу. Тем не менее Магомаев счел нужным предупредить:

- Если я услышу, что нас прэследуют, вашему главному - конэц.

Магомаев прикрылся лейтенантом, как щитом, и медленно отступил в заросли. За ним ретировались и боевики.

Солдаты стояли на поляне, открытые невидимому врагу. Островский чувствовал себя голым. Кожу покалывало, точно с десяток стволов метил ее продырявить. Буйство зелени рассредоточивало внимание. Островский закрыл глаза.

В кронах шелестел ветер, где-то впереди шуршала палая листва под ногами боевиков. Хрустнула ветка в стороне.

- Ложись! - заорал Островский.

Кто упал, кто присел. Один замешкался и принял на себя автоматную очередь. Островский открыл ответный огонь, скомандовал:

- В укрытие!

Островский водил стволом автомата вслепую. Пули срезали кусты, выбивали труху из стволов деревьев, взметали палую листву. Противник был вынужден зарыться в землю.

Рожок опустел. Островский отточенным движением вставил второй, притянутый к пустому изолентой.

Загрохотало со стороны отхода боевиков. Левую бровь обожгло, толкнуло в плечо, в лицо прыснули фонтанчики земли. Тут же огрызнулись автоматы за спиной. Товарищи надежно спрятались в тени леса и били по зарослям, давая Островскому возможность уйти из-под обстрела. Островский бросился к своим, спотыкаясь, чуть не на троих. Укрылся за старым бугристым вязом.

Наступила тишина.

 

- Эй, ты слышишь меня?

Артем махал ладонью перед глазами. Я заморгал, посмотрел на друга, на кавказцев у бара, опять на Артема. Попытался улыбнуться, но лишь дернулся уголок рта.

- Извини. Так о чем ты?

Артем оглянулся и понял причину моего забытья. Пожал плечами и повторил:

- Как Люда?

Вопрос снова прошел мимо. Я все еще кипел в чеченском водовороте. В задумчивости уставился на свое отражение на кружке пива. Видок у меня внушительный: мощный лысый череп, шишковатые надбровные дуги, левую рассекает шрам, суженные, отягощенные тревогами глаза, от крупного носа тянутся вниз лучики морщинок - выражают недовольство жизнью, широкие скулы, тяжелый подбородок, крапинки двухдневной щетины. "Тертый калач", - говорят про таких. А в Чечне я был еще юнцом. Хотя можно ли назвать молодого парня, выросшего в лихие девяностые, юнцом? "Дворовые университеты" быстро выбивали детскую наивность, ставили характер.

- Не хочешь об этом? - истолковал по-своему мое молчание Артем. - Леху видел.

- Которого? - буркнул я и отхлебнул пива.

- Кривого. В золоте купается.

- Да и хуй с ним.

Деньги для меня - болезненная тема. Еле насобирал на лечение дочери, только вздохнул с облегчением - Машутка пошла на поправку, - как заболела жена. У обоих рак. У дочери - крови, у жены - груди. Думал, такое не бывает, молния дважды не бьет в одно место. Поди ж ты...

- Говорит, с Зоны приехал, - продолжал Артем.

- За что сидел? - удивился я.

Леху я знал хорошо. Дружили в детстве. Одни из первых диггеров в Брянске. Потом через Леху на московских вышли, там интереснее. Сколько шахт, сколько заброшенных зданий да коллекторов мы облазали. Метро-2 - мечту любого диггера - искали. Были мы в Москве и в те печальные дни, когда террористы захватили "Норд-Ост". До того дня власти внимания на нас не обращали. На режимные объекты мы не совались, никому не мешали. После Чечни я диггерство забросил как детскую забаву. Октябрь 2002-го заставил тряхнуть стариной. Помню, как Леха прискакал ко мне и выпалил:

- Собирайся! Едем в Москву.

Услугу спецназу мы оказали неоценимую, а вот наградили только военных. Да и черт с ними. После "Норд-Оста" я уехал на заработки в Сибирь, потом нелегкая и вовсе на Крайний Север занесла. Жизнь там лагерная, зато платили в два раза больше, чем в Брянске. За это время с Лехой я не виделся ни разу.

На мой вопрос, как Леха угодил за решетку, Артем засмеялся:

- Да не с той зоны. В Чернобыльской был он. Говорит, два года отслужил.

- По контракту?

- Ну да.

- Сумасшедший. Чего ему в России не сиделось?

Перед глазами встали люди в хэбэшках, дозиметрист, застывший с прибором. "Переселяться вам надо", - заключил тогда военный. Так цветущее село, моя малая родина, превратилось в зарастающее бурьяном прошлое. Несмотря на пугающие мифы о радиации, с нажитых мест снялись далеко не все. В основном остались старики.



Алексей Карелин

Отредактировано: 25.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться