Субъект

Размер шрифта: - +

Глава 30. Права администратора

Я чувствовал гармонию и единение со своим телом. Оставшееся тепло экономно и почти равномерно растекалось по конечностям, стягиваясь к центру. Везде, хоть и на последнем издыхании, теплилась угасающая жизнь. Бесперспективная. Усилием воли я отовсюду безжалостно стянул все крохи оставшейся энергии прямо в мозг. И даже больше. Я разложил на энергию сами пустующие резервуары, и без того внезапно обесточенные и еще толком не успевшие впасть в шок. Я стал разламывать имеющиеся структуры, выстраиваемые годами, на дешевые сырьевые компоненты. Я подверг свое собственное тело варварской диссимиляции, осушив свои конечности и второстепенной важности органы до дна, и все ради живительного глотка неимоверной силы.

На лицо будто плеснули ледяной воды, а следом залпом влили в глотку несколько чашек крепчайшего конголезского кофе. В вены будто ввели адреналин. Мысли словно осветило изнутри, они замельтешили со скоростью, легко преодолевающей световой барьер. Казалось, будто само время замерло и не сдвинется с места до тех пор, пока мне не покажется, что я буду к этому полностью готовым.

В то же время на порядок прояснившимися глазами я с тихим ужасом пробежался по рукам. Они онемели, сморщились, вены окончательно опали, а ноги осунулись, став мучительно тонкими и несгибающимися. Кожа всего тела стала дряблой, ссохшейся, на животе, груди и под локтями она старчески обвисла. Все ради него. Ради одного-единственного усилия, дарующего шанс выжить. Хотя бы в таком виде.

Обескровленные ткани долго не протянут, они начнут массово отмирать от экстремального голодания и отсутствия в них проистекающих реакций. В них еще можно было снова вдохнуть жизнь, но с каждой новой секундой опустевшие резервуары жизненных сил съеживались за ненадобностью. От внутреннего всепоглощающего вакуума, заглатывающего самого себя, каждая секунда промедления в дальнейшем могла стоить сильно истощившейся выносливости и общего упадка веса тела.

Четкие и яркие мысли нетерпеливо расталкивали друг дружку, претендуя на право быть использованными во спасение. Озноб. Ассоциация теперь казалась очевидной. Озон. Молния. Электричество. В воздухе витало страшное оружие, разобранное в целях безопасности на море ничтожно маленьких частиц. 

Сосредоточившись на юркой и задиристой сущности электронов, я начал стягивать их к пальцам, оставляя в пространстве сухо пощелкивающие ионизированные дырки. В отощавших пальцах скапливался убийственной силы электростатический заряд, нетерпеливо жаждущий вырваться по пути наименьшего сопротивления обратно. Впрочем, обесточенное пространство в склепе стало одинаково сплошным путем наименьшего сопротивления, электроны жаждали опять занять свои законные места назад. В воздухе – если он, растерявший всю валентность*, еще им, конечно, оставался – повисло страшной силы напряжение.

Когда темноту буквально начало раздирать от неестественных пропорций ионизированного газа, я заставил свою сердечную мышцу замолкнуть. Недоуменно колыхнувшись, словно зажатая в капкане перепелка, она остановилось. По телу пронеслось цунами промозглого, удушающего страха. Тишина, некогда расталкиваемая стуком сердца, а сейчас закравшаяся и внутрь меня, звенела и давила изнутри, подначивая подпрыгнуть, закричать, доказать самому себе, что я не мертвый. Но мой ум по-прежнему был ясен. Надо ждать.

В уши вторгся раскатистый сигнал тревоги. Стена скрипнула, послышался треск выдвигаемой плиты. Склеп залила полоска режущего глаз света. Она начала было расширяться, как тут же помещение содрогнулось от мощного порыва ионного ветра, с силой просочившегося в открывающуюся шлюзовую камеру. Пол мелко сотрясся от грузного тела, отдельно брякнуло выпавшее из рук тяжелое ружье. Дозорный разразился приглушенными проклятиями сквозь маску. Резво поднявшись, он подхватил инфразвуковую пушку и нацелил ее на темноту. Темнота ответила ему звенящим молчанием. В глубине мрака, у самой стенки, белесыми пятнами отсвечивала нагая и неподвижная фигура. Грудная клетка не вздымалась, само тело, особенно скрючившаяся в последнем усилии рука, были окутаны каким-то странным, призрачным сиянием. Сама атмосфера казалась здесь тяжелой, агрессивной, пропитанной отчаянием. С замирающим пыхтением транспиратора, дозорный нерешительно заковылял ко мне.

– Субъект не подает признаков жизни, прием, – прошептал он в широкополостную рацию, не замечая проскакивающих между полом и отлипающими от него подошвами мелких разрядов.  

– Уже спускаемся, – прогудели в ответ, – подготовьте пока тело к экстренной транспортировке.

– Так точно, – отчеканил дозорный, забросив пушку за спину. У самого острия антенны, впаянной в дуло пушки, заплясали огоньки святого Эльма. Он склонился надо мной, протягивая два пальца к шее. И тут я, наконец, освободил накопленный заряд, что сорвался с пальцев толстыми и нетерпеливыми искрами. Ускорившимся восприятием я наблюдал, как по мере приближения к его протягивающейся ладони разряд стал молниеносно разрастаться в огромный и шипящий шар. Раздался трескучий взрыв, обдавший каменный склеп жаром и осветивший буквально каждую неровность на стене. Я готов был поклясться, что на лице дозорного мелькнула скуловая кость с чуть ниже проявившимися верхними зубами. Обугленный заживо, он рухнул плашмя, влекомый вниз путами синих разрядов.

Я же инстинктивно отвернулся, прижимая к обожженной груди опаленную, окончательно состарившуюся руку. В мозгах полыхнуло голодной болью. Крохи энергии от неожиданности бросились из головы врассыпную по всему телу. Дважды с перебоем всхлипнув, сердце возобновило стук.



Андрей Нокс

Отредактировано: 03.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: