Свердловск 45. История закрытого города.

Глава 8. Черная дыра.

По пути в Черную дыру я не раз пытался выйти на связь с Гармашем, но все было безрезультатно, в ответ шли только радиопомехи. Войдя в Нижнюю топь, по моей спине опять прошел озноб от воспоминаний. Дом каннибалов вместе с амбаром сгорел дотла. Таинственной троицы также не было видно. Уходя на север от села, мы приблизились к развалинам какого-то сооружения. Теперь трудно сказать, что это раньше было за здание. Остались лишь три стены и часть бетонного потолка. Вокруг были разбросаны кирпичи и куски бетонного крошева. Я увидел в центре этого сооружения знаменитую в здешних кругах «Червоточину». Она представляла собой проем в полу квадратной формы, в этот проем вела простая лестница. Как только мой взгляд коснулся лестницы, сразу зазвучал женский голос, голос молоденькой девушки, очень приятный и нежный.

- Кто здесь? Помогите, пожалуйста, я подвернула ногу и не могу встать, помогите. Помогите, прошу вас. Я знаю, что вы стоите рядом, спускайтесь, я слышу, как вы дышите. Почему вы молчите, неужели у вас нет сострадания? Будьте человеком!

Опять это чувство нарастающей тревоги. По моей спине пробежали мурашки. Я подошел к краю проема. Лестница спускалась в какую-то мглу, которую не пробивал луч моего фонаря.

-Я вижу вас! Спускайтесь, ну же, подайте мне руку. Я буду вся ваша, только вытащите меня отсюда!

Да, это очень коварно! Теперь понятно, почему тут сгинуло много людей. Сколько соблазнов, лишь бы спровоцировать жертву. И для каждого свой сценарий. Мазая звала на помощь девочка… уж не Машка ли это была? Прочь отсюда! Серому тоже не понравилось это место, он рычал и скалился, глядя на этот вход. Мы отошли от аномалии на приличное расстояние, но голос все не утихал, слышался плач, рев, мольбы, потом голос резко замолк.

По мере того, как мы входили в Черную дыру, света становилось всё меньше. Тьма, по непонятной причине, завоевала всю территорию бывшего поселка Сигнальный. Становилось все темнее и темнее. Я включил фонарь. Место это представляло собой поселок, чем-то похожий на Ёлкино. Впрочем, все советские поселки были как под копирку. В центре поселка стояла статуя Ленина. Напротив статуи располагалось здание райкома, от него вели две улицы: Клубная и улица Карла Маркса. За зданием администрации на Набережной улице стояла деревянная одноэтажная школа. Трансаномальный каингулятор и первую камеру, я решил установить как раз возле Ленина. Это был центр поселка, все просматривалось, данные должны были собираться без помех. Закончив с установкой девайсов Кирилла, мы с Серым обошли все дома этого поселка, в поисках моего друга. По мере прохождения пустых улиц, я пришел к выводу, что этот поселок продолжает жить какой-то своей потусторонней жизнью. Постоянно доносились шепоты, разговоры, звуки шагов, но не было видно их таинственных обладателей. Это место пугало и давило на психику. Осматривая дома и квартиры, из ценных вещей ничего интересного мы не нашли, только одежду, советские газеты, предметы мебели. Вернувшись в центр поселка, мне осталось осмотреть школу и здание райкома. Не могу сказать почему, но здание школы казалось очень жутким, оттуда доносился то детский смех, то женский плач. После «Червоточины» и странной семейки из Нижней топи проверять кто там смеется или плачет желания не возникало. Если мы туда пойдем, то только в последнюю очередь. Проверив оружие, я зашел в здание райкома. На входе нас встретила проходная, за которой раньше сидел вахтер и вел запись входящих и выходящих людей. На стойке лежали колокольчик, журнал и ручка-перо с засохшей чернильницей. Чуть ниже стойки на столе стояло радио. Я не удержался и позвонил в колокольчик. В ответ послышались радиопомехи - я вскинул ружье в направление шума, - включилось радио:

- Добрый вечер, уважаемые слушатели! Я попытаюсь продолжить эту экстренную передачу отсюда, пока мы можем здесь держаться. Теперь этот город почти полностью покинут, на улицах осталось всего несколько замешкавшихся, экстренные службы не работают, пожары распространяются бесконтрольно. Эта непостижимая эпидемия беспорядочных, массовых убийств распространилась на всю Свердловскую область. С каждым часом инфицируется всё больше людей, побуждается к бессмысленным актам крайнего насилия. Мы получаем репортажи, в лучшем случае образные, о том, что люди мутируют, что их тела разбухают и искривляются, как-то изменяются. В некоторых местах массовые убийства переместились вглубь города, мы потеряли со многими регионами связь, поэтому очень сложно выяснить, сколько осталось людей, не подвергшихся эпидемии. Если по какой-то причине, вы стали одним из нас, не инфицированных, немедленно найдите себе убежище, не доверяйте ни друзьям, ни членам семьи. Занавесьте окна шторами, запаситесь самыми необходимыми товарами. Если имеется оружие, то держите его под рукой. Старайтесь как можно меньше привлекать к себе внимание. Ждите помощи со стороны военных. До тех пор постарайтесь не покидать своих домов и убежищ.

Радио замолчало, немного пошумело помехами и выключилось окончательно. Опять по спине побежали мурашки. Смогу ли я привыкнуть к этому месту? Тут надо иметь поистине крепкие нервы. Пройдя стойку проходной, мы вошли в длинный коридор. Вторую камеру я установил на бюсте Сталина, расположенного в конце коридора у окна. Посмотрим, что сможет собрать Кирилл. В кабинетах был полный порядок, всё аккуратно разложено, на стенах висели портреты лидеров партии. Мне понравились агитационные плакаты, висевшие на стенах: Не болтай, Слава Великому Сталину, Депутат - слуга народа и многие другие. Советские плакаты, по непонятной для меня причине, привлекают. Чувствуется стиль и идея. Современные плакаты, наши или зарубежные, не обладают такой магией привлекательности, не вызывают никаких эмоций, хотя и специалисты по рекламе присутствуют. Не знаю, может от того, что такие плакаты рисовали художники в каком-то свойственном стиле прошлого времени?