Тайны Васильков или мое нескучное лето

Глава 27, где разоблачения продолжаются и, наконец, обнаруживается сокровище

Все подробности мы узнали только на следующий день. Вечером Степан Пантелеевич рассказал только о том, что найденная в лесу девушка и есть Юлия Панкратова.

- Вы хотите сказать, что ее задушил... Серый? – я была так будто в прострации. – Я не могу поверить, что Серый – убийца.

- Я тоже, - сказал Степан Пантелеевич, - не верю в это.

- Но тогда...

- Давайте поговорим об этом завтра, - спокойно произнес Степан Пантелеевич. – Я думаю, на сегодня достаточно.

- Но...

- Завтра, - повторил он. – Я навещу вас после обеда.

Он удалился, а мы, растерянные и взбудораженные, просидели до поздней ночи, обсуждая услышанное. Кое в чем нам удалось разобраться, а кое в чем – нет.

- Я догадывался, что тут что-то происходит, - сказал Антон, - но чтоб такое...

И он потребовал всех жутких подробностей. Я только покачала головой. На меня вдруг навалилась страшная усталость.

- Да, - неожиданно поддержал Антона Борис. – Неплохо было бы пересмотреть все... в свете новой информации.

И мне пришлось вспоминать все с самого начала. А сначала было полотенце, которое прыгнуло мне в лицо.

- Наверное, он его просто бросил, - предположила Белка.

- Ага, - сказала я. – А потом спрятался под ванной.

- В окно. А окно закрыл.

- Он бы не успел. И я бы услышала, как захлопывается  окно. Я же в ванной стояла. Нет, тут что-то другое.

- Ты говорила, что слышала какой-то вжик, - напомнил мне Ваня.

- Да, - кивнула я.

- Это мог быть вжик от катушки с леской.

- Точно! – воскликнула я. – Звук похож. Что же ты раньше молчал? Хотя... что это нам дает?

- Серый всегда умел изготавливать всякие механизмы, особенно связанные с рыбалкой. Я думаю, это было нечто, изготовленное из лески, катушки, крючка и пружины. Правда, я представляю эту конструкцию только приблизительно... но ведь это не так уж и важно.

- Ладно, - согласилась я. – Пусть будет леска. А насчет тяжелых шагов я сама знаю.

- Ну? – с интересом воззрились на меня Белка и Ваня. – Кто же мог так топать?

- Утюги, - сказала я. – Большие тяжелые чугунные утюги. Если их бросать с размаху, я думаю, будет как раз такой звук.

- Но на чердаке не было никаких утюгов, - возразил Ваня.

- Вот именно. А когда я поднималась туда в первый раз – были. Я об этом потом вспомнила, когда засыпала, и снова забыла, потому что появился этот... в капюшоне. До сих пор не могу поверить, что это был Серый. Мне показалось, что он растворился в воздухе.

- Просто ты была очень испугана, - сказал Ваня.

- Так, значит, хохотал тоже он? – спросила Белка.

- Это как раз самое легкое, - отмахнулся от нее Борис. – Для такого эффекта можно использовать самый обыкновенный диктофон. Просто записать какой-нибудь жуткий смех из фильма ужасов.

- Значит, это он меня душил, - слова застревали у меня в горле.

- Он хотел только напугать тебя, - сказала Белка.

- Так же как эту Юлю?

Все замолчали, и это молчание было плотным и тяжелым, как густой туман.

- Но зачем ему понадобилось вырывать страницы из книги, обливать их клубничным вареньем и прятать в кустах? – в голосе Белки звучало неподдельно удивление.

На этот вопрос никто из нас не смог вразумительно ответить.

- Наверное, он просто слетел с катушек, - предположил Антон.

- Нет, - Борис покачал головой. – Наверняка в этом есть какой-то смысл. И потом, Серый вовсе не выглядит ненормальным.

- Драгоценные камни имеют влияние на сознание и поведение людей, это давно известно, – сказал Орлиный Глаз.

- Вы хотите сказать, что все дело в драгоценных камнях? – спросила я.

Мы наконец-то дождались Степана Пантелеевича. Он приехал в четыре часа, хотя мы очень активно ждали его с двенадцати, меряя шагами гостиную.

- В каком-то смысле это так, - кивнул он. – Юлия Панкратова увидела фотографию и узнала, что существует вторая сережка... Она сразу поняла, какие это открывает возможности. Вы слышали, что говорил Павел Юрьевич.

- Это он ее узнал?

- Да, он. У него хорошая память на лица.

- А Серый?

- Он был влюблен в нее. Мечтал, что они продадут сережку и заживут сказочной жизнью. Только когда он увидел, как ее руки сомкнулись на вашем горле, он испугался и понял, чем может обернуться вся эта история. Он рассказывал, что еле оттащил ее, так она увлеклась.

- Так, значит, это она меня душила...

- Да. У нее длинные волнистые волосы.

Точно! Я же видела фотографию.

- Я не могу поверить, что Серый ... мог убить ее. Чтобы он стащил что-нибудь, что плохо лежит, я вполне могу представить, но убийство...

- Конечно, он вовсе не кровожаден. Это было непредумышленное убийство. Они вернулись домой, спорили, она кричала на него, обвиняла в неспособности к решительным действиям, призналась, что он ей нужен только, чтобы найти сережку, попыталась ударить... Он оттолкнул ее, сильнее, чем следовало, она не удержалась на ногах и упала, ударившись головой об угол стола. Смерть была мгновенной.

- А потом он испугался, решил, что его обвинят...

- Да. Спрятать тело было легче, чем все объяснить. Тем более, что ее никто в деревне не видел.

- То есть она была не задушена, а... – дошло до меня.

- А кто вам сказал, что она задушена? – спросил Степан Пантелеевич.

- Серый, - пролепетала я и замолчала. – А что с ним теперь будет? – спросила я через некоторое время.

- Учитывая явку с повинной и то, что это было непредумышленно... я уверен, он легко отделается. Скорее всего, условным сроком.

- Мы тут вчера думали, - начал Борис.