Там где твоё место

глава 7

Глава 7

Не знаю, что там фашистский доктор намешал в виде лекарства, но на меня оно подействовало как седативное средство. Я стал спокойным, вялым и сонливым. Даже отъезд группы для организации радиосвязи не вызвал у меня большого интереса. Примерный маршрут был известен, а конкретное место ребята выберут по обстоятельствам. Единственным изменением в планах, было решение сделать не большой крюк и заехать на лесной хутор, где скрывалась большая группа беженцев евреев из западной части Беклоруссии. Яша рассказал, для чего за ним таскался интендант. Поняв о криминальном происхождении золота, он принял нас за карателей и предложил провести «зачистку жидов». За наводку он просил все приличные вещи и четверть ценностей. Своими силами интендант на акцию ехать в лес боялся, а нам вроде как по должности положено, ведь мы были представлены как спецкоманда. Да и поведение наше, не смотря на все старания, все-таки выбивалось из общей массы пехотных частей Вермахта. Понимая, что беженцам на хуторе спрятаться не удалось, скорее всего, местные и выдали, в надежде тоже чем-нибудь поживиться, было принято решение их предупредить. Пусть собираются и уходят глубже в леса, продуктами им на первое время поможем. Ну и будет объяснение отсутствию машины, хотя политрук и так на ней все время куда-то мотается. Боюсь, что скоро бойцам сидеть негде будет из-за их со старшиной хомячества.
После ужина, под напором самоназначенного санитара, еще раз выпил лекарства, и с трудом дочистив оружие, пошел спать. О том, куда уехала машина, не смотря на попытку сохранения тайны, знали все наши. Разлитое в воздухе напряжение казалось можно потрогать руками. Но мне опять все стало безразлично, и я возвращения бойцов дожидаться не стал. 
Спалось мне плохо. Сон был чуткий и больше напоминал дрему. Несколько раз просыпался и бездумно лежал, не открывая глаз, видимо лекарства до конца не смогли подавить тревожное ожидание. Только с рассветом, когда шлепавший босыми ногами старшина, проходя мимо, радостно шепнул на мой немой вопрос: «Все нормально», я, наконец, вырубился.
Проснулся, когда на улице было уже совсем светло. Приближался сеанс связи, и я поспешил привести себя в порядок. На предложение вездесущего старшины выпить порошки, послал его по матушке и выкинул их в окно. Хватит ходить как амеба, пора делом заниматься. Сегодня последний день из трех суток, отведенных мною на отдых и поправку здоровья. Сейчас получим указания и выдвинемся вперед, на встречу со своими. Пока шли к машине, в кузове которой был установлен передатчик, Емельянов коротко доложил, о том, что вчерашний сеанс связи прошел без каких либо неожиданностей. Сейчас он выглядел уверенно и немного важно, а не как вчера когда нервно курил перед выездом. Машину поставили за сеновалом крайнего дома, что бы со стороны села не было видно штатно развернутого штыря антенны. Оставалось еще тридцать минут и время как будто остановилось. Бойцы как им казалось, ненавязчиво стали собираться поближе. Всем хотелось первым узнать новости. Пусть не услышать, но по лицам командиров увидеть, что связь с большой землей установлена, причем в двухстороннем порядке. Толкаться в кузове мне было не обязательно, но любопытство пересилило, и я залез, что бы осмотреть рацию. К моему удивлению, она оказалась совсем не большой, мое воображение рисовало ее более солидной. Металлический ящик всего полметра высотой и сантиметров сорок шириной. На верхней панели, рядом с кожаной ручкой для переноски надпись «15 W.S.E». Все остальное стандартное: пара приборов, несколько ручек переключения, единственно надписи на немецком. Прямо скажем, совсем не впечатляет. Красноармеец, назначенный на роль радиста, сидит рядом на патронном ящике, с уже надетой гарнитурой. Лицо напряженное и сосредоточенное. Под рукой бумага и карандаш. Кстати заметил, что карандаш, гораздо распространение ручек, особенно химический. Часто приходилось видеть как бойцы, послюнив стержень, пишут письма домой. С другой стороны шариковую ручку, наверное, еще не придумали. Что бы не мешать, махнул рукой, приглашая всех лишних на выход. Не зачем под рукой торчать, да над душой стоять. Кузов пошире, чем у полуторки будет, но два запасливых хомяка - старшина и политрук, завалили все вдоль бортов ящиками и мешками. Как поедим, где бойцы разместятся? Полуторка вообще под завязку забита. Видел, как уже дважды в ней все перекладывали, что бы больше влезло.
Наконец, радист поднял руку, призывая к тишине, и все замерли, пожирая его глазами. По условиям, прием сообщения не требовал подтверждения, просто через полчаса передача повторится, на случай если по какой-то причине абонент не успел все записать. Обмен позывными идет только при передаче с нашей стороны. Боец аккуратно выписывал группы цифр, а я внутренне ликовал - получилось. Нас услышали и подобрали ключ к сообщениям, теперь мы имеем устойчивую связь. Через пять минут, счастливый радист передал мне исписанный листок. Мельком оценив, не слишком большие столбики цифр, отдал сообщение Емельянову, которому предстояло заняться дешифровкой. Они с младшим лейтенантом, уселись на землю прямо рядом с колесом и сразу стали перелистывать остатки Устава. Нужно узнать, как парнишку то зовут, а то он представлялся в первый день, да я к своему стыду не запомнил.
Я уже вытоптал приличный участок травы, когда мне, наконец, протянули готовый ответ. Практически вырвав лист из руки Емельянова, впился глазами в текст. Вначале шли ожидаемое подтверждение и благодарность за выполненные задания, и предоставленные сведения. А затем, вместо назначения точки перехода, инструкции и условных обозначений для преодоления линии фронта, шло указание выдвинуться к урочищу Прудище и в условленном месте ожидать разведывательно-диверсионную группу. При себе иметь захваченные карты, документы и по возможности «языка». При этом рекомендовалось «базу» оставить за собой и продолжить сбор информации. 
Решением командования, максимально воспользоваться ситуацией я, если честно остался не очень доволен. Понять руководство можно, но от этого не легче я, то настроился на выход к своим. Приказы не обсуждаются, а выполняются, поэтому дал себе полчаса на раздумье и сказал собираться командирам на совещание. Место под навесом самое удобное, и воздух свежий и посторонний незаметно не подойдет. Прикинул по карте, что до этого урочища около семидесяти километров, но это по прямой. В этой лесисто-болотной местности прямых дорог для транспорта нет, придется поколесить. И ехать придется мне самому. В шифровке на это прямо указано, хотят убедиться, что я жив, здоров и не под контролем.
- «Там, где пехота не пройдёт, и бронепоезд не промчится, тяжёлый танк не проползёт - там пролетит стальная птица», - напевал я, дожидаясь подхода товарищей, и вяло раздумывая над тем, что может лучше взять коней, да вспомнить молодость. Нет, далеко слишком. На треть превышает суточную норму марша для кавалерии, а загонять животных жалко. Да и проще на машине, мы уже до того обнаглели, что Яша отчитал вчера пост, посмевший его остановить. Оказывается, он выбил для нашей машины спецпропуск, который крепился к лобовому стеклу, прямо как в мое время. Бойцы в лицах пересказывали эту сцену друг другу, гордясь своим командиром. Будет еще одна байка-анекдот когда все-таки к своим выйдем. А Яшу точно ждет карьера разведчика. Когда все собрались, я довел полученное сообщение, сопроводив своими комментариями. Потом приступил к постановке задач.
- Яков, ты обещал новые карты. Необходимо получить и желательно еще и большую штабную, можно даже со старыми отметками. 
- Кто же мне такую даст, в лучшем случае сшивку двадцатикилометровок.  
- Хорошо, бери, что дают. И что там у тебя с твоими немецкими друзьями, а то я после вражеских порошков все пропустил. 
- У Клауса, это связист, - поясняет он, увидев наши удивленные лица, - какие-то проблемы намечаются. Завтра к нему кто-то из начальства заехать должен. С проверкой и как водится «пистон вставить». Вот он и убивается, что дорогого гостя не может умаслить вкусным обедом. Здесь только столовая есть, да еще пивная для солдат.
- Сможешь уточнить, насколько гость важный? Нам скоро «язык» понадобится и лучше работать наверняка, а не хватать первого встречного офицера.
- Спрошу, конечно. Только как интерес мотивировать? 
- Если действительно «гусь жирный», то можешь смело обещать достойный стол, уж шашлычок под коньячок, на фоне живописной природы, я обеспечу. Главное, что бы толк был. А ты, Кирьян, - обращаюсь к лейтенанту, - возьми бойцов и прокатись по округе, присмотри пару мест, где вражину по тихому захватить можно будет. С этим решили, что дальше?
- С интендантом все нормально, жадный конечно, но если, нам что-то еще понадобится, он вопрос решит, в пределах своей компетенции, конечно.
- Вчера, перед сеансом связи, вроде мы беженцев предупредить собирались, - вспоминаю о планах интенданта по обогащению.
- Опоздали, - мрачно говорит лейтенант, - местные постарались. Всех убили, даже детей не пожалели.
- Откуда известно, что местные?
- Да точно деревенские. Приехали на двух подводах, согнали всех в кучу, заставили раздеться, что бы одежду не портить, даже исподнее забрали. Потом кого вилами, кого топором. То ли патроны берегли, то ли шуметь не хотели. Хозяев тоже убили, скотину увели, а тела в канаву сбросили и ветками накрыли. Немцы бы по-другому поступили, закрыли всех в сарае и сожгли.
Помолчали, переваривая услышанное. И откуда в людях берется такая звериная жестокость. Ведь это же наши граждане, все в школах учились, книжки читали о добре, мире, справедливости. Но вот пришла беда, и кто-то последнее отдает, рискуя жизнью, раненых прячет, а кто-то за тряпки женщин и детей режет. И ведь наверняка оправдание себе какое-нибудь придумали, вроде того, что вера или национальность другая, а значит, все простится. Вот так рассуждаешь о зверинной сущности фашизма, национализма и талибанов всяких, а тут простые крестьяне, проявляя хозяйственность, что бы вещи не пропали, два десятка женщин и детей как скотину покололи и домой спокойно поехали. Мерзко на душе, хочется найти их и предать лютой смерти. Расследовать это дело по «горячим следам» при других обстоятельствах труда бы не составило, но мы не можем привлекать к себе внимания. Но это не значит, что история забудется, обязательно сообщу, куда следует, и пускай после войны, но тех, кто это сделал, найдут, если их раньше партизаны не достанут. А может, и фрицы грохнут, они конкурентов в деле ограбления покоренных территорий не потерпят.
- Давайте выезд на встречу с разведгруппой обсудим, погибших потом помянем, - возвращаю всех к обсуждению планов, - у кого карта этого района.
Состав группы я определил сразу, включив в нее уже проверенных пограничников, единственным исключением стал боец, владеющий языком, на случай встречи с патрулем. Документы у нас железные, Яша постарался, но общаться с немцами кто-то должен. Политрук порывался ехать с нами, но здесь на месте он нужнее. Вся пятерка бойцов была жива, здорова, так что их позывные я менять не стал. Жалко Скаута нет, успел я привязаться к этому броневичку, но и Шкода не плохая машина. Старшине дал команду лишнее из кузова убрать, а все не лишнее закрепить по походному. Затем подумал и приказал все трофейные карабины, один пулемет, ящик патронов и два десятка гранат, а так же часть продовольствия приготовить для закладки на длительное хранение, пора и о будущих партизанах подумать. Время, пока на условленное место подойдет связной, у нас будет. Я планировал выехать заранее, что бы иметь возможность осмотреться на местности, как говорится: «Доверяй, но проверяй». Не хотелось бы угодить в засаду. А я в это время по окрестностям пройдусь, а что бы парни не томились без дела, пускай пару схронов оборудуют.
 До обеда тянулась рутина. Политрук сам сев за руль мотоцикла умчался по своим немецким друзьям. Емельянов на другом поехал искать место под возможную засаду. Мысль взять в качестве языка проверяющего, нравилась мне все больше. А я, коротая время, ругался со старшиной. Если по оружию вопросов не было, и бойцы добросовестно готовили немецкие карабины к консервации, то за продукты он бился как лев. Тушенку заменил на рыбные консервы, макароны и гречку на перловку, в банку с подсолнечным маслом вцепился обеими руками, а сахар отказался отдавать категорически. Даже бочонок с горбушей стал спором. 
- Вот зачем он нам нужен? - пытался я его увещать, - это же армейский посол, рыба соленая до невозможности. 
- Она полезная, - отстаивал он свою линию, - не зря же нам ее только по выходным, в качестве доппайка давали, и то по кусочку.
- Зато у нее тара герметичная, - привел я очередной довод.
- Уже нет, - он радостно оскалился, - сегодня утром вскрыли на пробу, вдруг пропала, такая жара стоит.
Наконец, мне это надоело.
- Ладно, поигрались в рачительного старшину и доброго начальника, а теперь слушай приказ. Вот эти ящики, мешки, коробки и банку с маслом подготовить к транспортировке. Выполнять!
- Слушаюсь, - ответил он сразу загрустив.
На момент мне показалось, что по его щеке скатится скупая мужская слеза, но я ошибся. Чувство долга и сила воли победили жадность.
Незаметно время подошло к обеду. Это немцы кормятся два раза в день, а у нас полноценное трехразовое питание. Пожилая женщина, внушительной комплекции, готовит на всех, задействуйя одну из летних кухонь, но используя наши большие котлы. Продукты естественно тоже наши. Хватает всем, в том числе и пятерке местных мужиков, с утра уезжающих в поля, а иногда и остающихся там ночевать. Еду им возит четырнадцатилетний парнишка, остающийся дома «на хозяйстве» и в помощь женщинам. На самом деле он приглядывает за нами, как бы чего не сперли и девок не обижали. Впервые за последние дни, я получил полноценный обед, без всяких ограничений и оглядок на самочувствие. Мы с командирами сидели за «совещательным» столом и, наслаждаясь вкуснейшим борщом, обсуждали текущие проблемы.
К выезду все было готово. Яша принес обещанные карты и новости, проясняющие передвижение некоторых частей, а так же просто местные сплетни. Например, что Гот готовится временно замещать командующего 9-ой Армией, в связи, с чем хочет предложить свой вариант противодействия Тимошенко, основанный на продолжении тактики глубоких танковых прорывов. Поскольку информация была бессистемная я, не надеясь на память, записывал все на листочек, делая только мне понятные сокращения.
- Разговаривал с Клаусом, насчет проверяющего, - продолжал политрук, - отодвинувшись от стола и наблюдая за переменой блюд, - кажется «язык» стоящий. Сидит в штабе ВВС, через него идет поддержка наземных войск, он же  будет отвечать за имитацию присутствия больших групп бомбардировщиков, имеет обширные связи и возможность летать в Берлин. В общем, смотрите сами, он завтра будет здесь к обеду, ночевать планирует где-то у летчиков, в часе или двух езды отсюда. Я намекнул, что в связи с выздоровлением наш командир, может пикничок с жареным мясом организовать. Связист так расчувствовался, что наобещал мне золотые горы, очень ему хочется «прогнуться», от этого зависит, когда он назад во Францию поедет. 
- По «языку» определимся по результатам встречи, - говорю, прожевав гречневую кашу, заправленную тушенкой, обжаренной с луком и овощами, - как бы нам бежать отсюда не пришлось. Куда отступить присмотрели уже?
- Да в сторону хутора, где беженцев убили, уйдем, - берет слово Емельянов. - Там лес большой, болота, дорога одна. Оставим заслон, заминируем. Думаю, оторвемся даже с грузом, только транспорт придется бросить. А потом опять лесами к своим, но сейчас-то полегче будет.
- Загадывать не будем. Излишки продуктов, оружия и боеприпасов мы с собой берем и «закладку» сделаем. Примерно вот в этом квадрате, - показываю на трофейной карте.
- Кстати, тыловик вместе с комендантом уже местных «шерстят» насчет того кто беженцев, без их ведома убил и главное ограбил. - Вздыхает Яша. - Люди их совсем не интересуют, а вот ценности очень. Кто-то «напел» интенданту, что там семья ювелира была.
- Ну, может хоть так воздастся лиходеям, - мрачнеет старшина. Еще при нашей первой встрече с пограничниками, узнал, что свои семьи они в поезд успели посадить, а вот что дальше с ними случилось неизвестно. Вот и гонят от себя мысли, что с родными могло что-то плохое случиться.
- Не переживай. Советская власть вернется за все спросим, ни чего не забудем, - возвращаю всех от грустных мыслей в суровую реальность. - Всем быть готовыми сняться немедленно. По хорошему нужно сегодня уходить, да уж очень удачно мы в местную систему встроились. Опять же «язык» нужен, а здесь они прямо в очередь выстраиваются. Если завтра к условленному времени не вернемся и весточку не подадим, значит уходите на хутор и ждете еще сутки. Потом действуйте самостоятельно. Пароли я вам оставил. Если же все пройдет штатно, то на завтра у нас «прием дорого гостя». Место для захвата присмотрели?
- Смотря, по какой дороге поедет? А так, да. По обоим направлениям выбрали основные и резервные точки. Даже предусмотрена возможность выставить посты для указания объезда, что бы не мешали тыловые колоны. Все-таки к нам и на станцию много кто ездит.
- Это вы молодцы, я про фуражиров что-то забыл. А теперь по подготовке на завтра. Необходимо оборудовать место под пикник в живописном уголке рядом с селом. Боюсь что, не смотря на охрану, в лес фашист не поедет. Нужны стол, стулья, а в идеале кресла, очаг с котлом, ну и разные продукты. Традиционным у немцев считается тушенная квашеная капуста со свиными рульками и сосиски.
- А где мы... - Начал наливаться справедливым гневом старшина, как временно ответственный за материально-техническое обеспечение.
- Спокойно. Слушай, сам не хочу. - Спародировал я товарища Саахова, хотя про «Кавказскую пленницу» в этом времени еще не знают. - Мне нужно килограмм пять вырезки лучше с шеи, еще лучше свинины. По-хорошему, замариновать бы ее с вечера, ну да ладно и за пару часов дойдет. 
- А, я слышал, - влезает младший лейтенант, - на шашлык барашек нужен.
- Молодой барашек бывает неплох, но правильного мяса в нем мало. Задние ноги я предпочитаю целиком запекать, - начал я кулинарную лекцию, - ребрышки, как правило, жирные, их вместе с передними ногами на плов или тушить с овощами. Спинка, не разделывая, рубится на порционные куски и в шурпу. А мясо и позвонки с шеи добавляется в любое из указанных блюд, по усмотрению. Здесь главное специи и умение.
- Как вкусно рассказываете, - подольстился старшина, - может как-нибудь угостите. А насчет барана, так есть у местных такая живность, сам видел. Думаю уступят за несколько марок.
- Барашек это неплохо, - оживился я, - договаривайтесь, а там посмотрим. И про специи не забудьте. Перец я видел, но этого мало. Поищите всяких там хмели-сунели, и про наши родные травки не забывайте, у местных наверняка есть. Душица, мелиса, шалфей, да мята, наконец. И на всякий случай пусть хозяйка утку запечет с капустой, как дежурное блюдо, это если мы вдруг запоздаем. Про сало, колбаску домашнюю, соленья всякие и не напоминаю - стол визуально должен ломиться от яств, даже если там одни огурцы с яблоками будут, но по-разному нарезанные, уложенные и украшенные. А выпивку пусть Ганс твой готовит, у нас ни чего приличного нет.
- Не Ганс, а Клаус. И ни чего он не мой, - делано обижается политрук, - а зелененькое вино интендант очень хвалил. Я хотел его остатки в качестве подарка отдать, да старшина сказал: «Раз хорошее, то себе оставим».
- Так старшина. А ну-ка «колись» давай, что там у тебя в загашнике есть, а еще лучше неси образцы.
Пока наш завсклада бегал, мы закончили обсуждение текущих вопросов и мероприятий по завтрашнему дню. Единственное, что добавил в подготовку к выезду, это попросил положить побольше свежего хлеба. Просто вспомнилось, как после недельного питания  сухарями, берешь в руки кусок свежего хлеба и сначала вдыхаешь его аромат, и только надышавшись, начинаешь есть. Ну, конечно, если не сильно голодный, там уж не до изысков. Думаю, что группа, с которой у нас назначена встреча, не вчера в тыл высадилась, возможно, успели по хлебушку соскучиться.
Запыхавшийся старшина, под нашими любопытными взглядами, жестами фокусника доставал из раздувшегося и позвякивающего вещмешка спиртное. Первым, как самое ценное на его взгляд, на стол легла фляжка со спиртом.
- Медицинский, - сообщил он, явно гордясь собой и тем, что имеет такой важный, даже стратегический продукт, - литров пять есть.
Во второй фляжке был шнапс, о котором он отозвался с презрением: - Дрянь полная, резиной отдает и отрыжка мерзкая.
Затем наступила очередь бутылок. Пара красного марочного вина, о которых я ни чего не знал, названия были не знакомы, градусы не указаны. Бутылка «Зубровки» - это водка на любителя. Коньячный напиток, непонятного производителя. И наконец-то зеленое вино, которое никто из наших даже пробовать не решился. А зря. Представленный напиток я знал - абсент, «зеленая фея» как называли его французы или «зеленая ведьма» англичане. Изначально настойка полыни, а затем дистилляция настоя разнотравья (до пятнадцати видов) на спирту, крепостью в среднем семьдесят градусов. История знает много примеров использования в качестве компонентов спиртосодержащих жидкостей растительных элементов. Например, можжевельник в джине, кактус в текиле, перец в горилке. Но только полынь отдает в напиток один ингредиент, который можно считать слабым наркотиком, вызывающим состояние измененного сознания. А так же галлюцинации и привыкание при неправильном употреблении. Все-таки абсент считается аперитивом и должен питься маленькими дозами, вызывающими аппетит. Но напиток коварен, особенно для женщин, и приводит к алкоголизму и шизофрении. За что в начале века запрещался в Англии и Франции. У меня тоже был негативный опыт употребления данного напитка, точнее его подделки. Как-то в магазине элитных спиртов Х.О, соблазнился я небольшой ценой на абсент. Красивая бутылка, этикетка, цвет и надежда на репутацию продавца, сыграли свою роль. А вот качество оказалось ниже плинтуса, элитарность магазина оказалась полной фикцией. Вместо традиционной горечи и ментолового послевкусия, я получил спирт разбавленный тархуном, вызвавшем длительную и очень неприятную отрыжку. За эти же деньги мог купить пятилитровую канистру такого же по качеству пойла, единственное утешение, что не ослеп.
Что из представленного могло заинтересовать высокого гостя, я не знал. Вкусы у людей разные, был случай, когда один из начальников УВД края, измученный всякими заморскими виски и хеннесси, как родной обрадовался самогонке, которую я привез из Омска. А значит пусть все стоит на столе, даже спирт, только в графинчике и охлажденный. Все это делается не просто так, и уж точно не с целью задобрить немца. Необходимо задержать его на обеде как можно дольше, для реализации задуманного. По предложенному плану, что бы избежать преследования и поиска пропавшей «шишки» решили, что он при задержании «погибнет». Для этого требовалось подобрать похожего по комплекции фашиста и после захвата подменить. На месте короткого боя останется сгоревшая машина и трупы, по количеству уехавших, а мы с «языком» скроемся. Не сказать, что не будут искать, но сплошной облавы избежим, сработав под еще один отряд, выходящий к линии фронта.
Казалось бы, для чего такие сложности? Собрать всех, заинтересовавших нас, немцев вместе, разоружить охрану, связать и вывезти, по-тихому, в заранее подготовленное место. Хватятся их только через несколько часов, что для выполнения задачи вполне достаточно. Вот только потом поднимется такое, что отсидеться в лесу не получится. Могут и армейские части на прочесывание местности послать. А если бегать по вражеским тылам с обузой в виде пленных, не имея возможности организовать нормальный сеанс связи, то теряется сам смысл операции. Допрос должен быть вдумчивым, ведь не известно какая именно информации больше всего заинтересует командование. Возможно, что вместо уточнения мест расположения частей, складов или аэродромов противника, важным окажутся сведения о последнем посещении Берлина. И самый правильный вариант - это переправить «языка» через линию фронта, а делать это лучше когда тебя не преследуют специально натасканные на это «зонде» или «ягдкоманды».
К тому же, в ходе застолья нам, а точнее Гольдштейну, предстоит выяснить степень осведомленности приглашенных. Ведь можно, позарившись на высокий чин, вытащить «пустышку» и придется все начинать снова. Что бы избежать такую ошибку, мы кроме местного руководства еще и профессора медика решили позвать, уж очень интересные темы он за столом поднимает, глядишь и Яше свою заинтересованность придется меньше демонстрировать. 
Единственным слабым местом остаюсь я. Нет за подготовку стола и вкусно приготовленную пищу, я даже не переживаю, в этом деле опыт у меня богатый. А вот знание языка, точнее, его отсутствие, может сыграть дурную шутку. Ведь по легенде я немецкий офицер, пусть и слегка контуженный. Придется возле мангала больше времени проводить, к тому же спиртное мне все равно нельзя. А немцам, когда подопьют, уже не до меня будет.
В это время к воротам подъехал, мотоцикл, за рулем которого был связист Клаус, или как его там зовут. Яша пошел навстречу, а мы на всякий случай разошлись, тем более, что все организационные вопросы решены. Мне тоже особо собираться не нужно, все давно подготовлено, единственное, о чем пожалел, что не взял с собой на задание второй подсумок с рожками к ППШ. Все-таки при его скорострельности трех магазинов маловато, а подобрать дисковый целая проблема, так как далеко не каждый подходит.
Выехали, как и планировалось в 15.00 часов. Маршрут проложили в обход населенных пунктов так как, не смотря на наличие пропуска, лишний раз общаться с патрулями было не желательно. Младший политрук остался решать текущие вопросы, а боец сидящий со мной в кабине, хоть и говорил по немецки, но Якову уступал по многим параметрам. Водитель и Пятый, сидевший с остальными в кузове под тентом, владели языком чуть лучше меня, то есть могли дать односложный ответ, но уж ни как не поддержать разговор. Так что излишнее внимание нам противопоказано.
Как не хотелось, но пришлось выезжать на трассу Невель - Смоленск и естественно почти сразу нарвались на аналог местной военной автоинспекции - фельджандармерии. Я невольно переложил автомат под руку, но боец, едущий рядом со мной в кабине, в качестве переводчика, успел сказать, что все нормально и опасности нет. 
- Сбавь скорость, но не останавливайся, - дал он указание водителю.
Я кивком головы подтвердил распоряжение, давая понять водителю, что не возражаю. Боец, опустив стекло, высунулся из кабины и что-то радостно закричал мотоциклистам в длинных прорезиненных плащах с легко узнаваемыми бляхами на груди, а затем, поравнявшись с ними, кинул пачку сигарет. Те в ответ заулыбались, и один из них махнул жезлом с красным кругом на конце, показывая, что мы можем проезжать.
- Это как раз тот патруль, что товарища младшего политрука останавливал, - пояснил он, на наши заинтересованные взгляды.
Водитель хмыкнул, видимо уже слышавший эту историю. Вчера с утра поехали на склады под Невель дополучить кое-что по накладным и в лесу увидели застрявшую машину. Сначала хотели их в ножи взять, да дорога, по которой колоны шли рядом была. Помогли ее вытолкать и водитель какой-то резинкой поделился. Провозились дольше, чем планировали, поэтому, не дожидаясь благодарностей, поспешили дальше. А через километр, при выезде на большак вот эти ребята нас и остановили. Товарищ политрук им на пропуск рукой показал и хотел дальше ехать, да они что-то заупрямились и хотели полный досмотр машины делать. А тут следом и легковушка, которую мы вытолкали, подъехала. Оказалось, что это их начальник был. Он естественно на нашу сторону встал. И они вдвоем этот патруль по полной «построили». А на обратном пути, на этом же месте, пока мы колону пропускали, я и подошел к ним покурить. Слово за слово, пачку сигарет им отдал в качестве компенсации морального ущерба. Теперь я им вроде земляка и камрада.
Я с интересов посмотрел на бойца. А ведь заматерели ребята. Нет, когда первый раз встретились, они тоже забитыми не выглядели. Уставшими, слегка оборванными, но не сломленными. Сейчас же рядом сидели воины. Такие не побегут и оружие не бросят.
Дальше ехали без приключений, а когда из основного потока машин свернули на проселок, уходящий в нужную нам сторону, то и вовсе успокоился. Через полчаса мы, проехали Прудищи, затем мостик через безымянную речушку, больше похожую на ручей, вытекающую или наоборот впадающую в большое озеро. Не остановились и у поворота дороги, к которому вплотную подходил край лесного массива, с одной стороны ограниченный берегом озера, а с севера уходящий в болота на многие километры. Именно в этом лесу, в ста пятидесяти метрах от дороги имеется приметное место, выбранное для встречи. Беглым осмотром мы ни кого и ни чего подозрительного не заметили, но это ни о чем еще не говорит. Возле моста через протоку, соединяющую два озера, я вышел, и в сопровождении Четвертого направился в обратную сторону. Брать больше людей я посчитал нецелесообразным. Если засада и будет, то сойтись нам придется на коротке. Пулемет в густом лесу почти бесполезен, сложно найти хорошую позицию с нормальными секторами обстрела, да и обойти по флангам легко. А вот в случае отхода к мосту, прикрыть наш отход смогут.
Через лес мы шли не торопясь, соблюдая дистанцию в пределах прямой видимости и держа оружие наготове. На преодоление участка местности, который проехали за пять минут, нам понадобилось полчаса. Когда сквозь ветки стало видно участок открытой местности, я собрался подать знак Четвертому залечь и дальше двигаться ползком, но тут нас окликнули.
- Эй, славяне! Пятнадцать.
- Восемь, - тут же отозвался я.
Паролем была указана произвольная группа цифр, в сумме дающая двадцать три. Предполагалось, что мы с командиром группы должны знать друг друга в лицо, поэтому руководство решило сильно этим делом не заморачиваться. Для полевых условий сойдет, главное, что бы в первый момент ни кто на курок не нажал. 
Четвертый по моему знаку, отступил назад, прикрывая тылы, а я не опуская автомат, осторожно вышел на край практически идеально круглой полянки, диаметром около пятидесяти метров, в центре которой росло странное дерево. Три одинаково мощных ствола выходили из одного корня, образуя в основании треугольник, возможно даже равнобедренный. Картинка более подходящая для каких-нибудь фантазийных игр толкинистов, не хватает только аккуратно подстриженной травы. Интересно, каким образом командование узнало о таком приметном месте. Встрече раньше указанного срока я не особенно удивился. Не один же я такой умный, что бы прийти заранее. И еще раз не удивлюсь, если окажется, что временная база группы расположена не далее половины дневного перехода. Ведь рядом важная автомагистраль на Смоленск и железная дорога на Оршу, можно отслеживать переброску войск в тылах Третьей танковой группы.
На полянку, совсем с другой стороны, чем я ожидал, вышел командир Красной армии в полевой форме со всеми знаками различия. Я с облегчением выдохнул, этого майора я видел в начале июля в Смоленске, когда вырвался из почти окруженного Минска.  Он входил в состав группы командиров, сопровождавших начальника 5-го отдела ГРУ полковника Мамсурова Хаджи-Умара, занимавшихся подготовкой диверсионных групп. Потом несколько раз мы вместе обедали в столовой при штабе фронта. Друзьями не стали, но в неофициальной обстановке по имени друг друга называть могли. Обниматься не стали, но крепким рукопожатием обменялись.
- Хорош, прямо как картинка, - сказал Виктор, осматривая мое снаряжение, - не знал, что вас так хорошо снабжают.
- Не завидуй. Это все трофейное. Готовился на разовую акцию, да вот уже вторую неделю по тылам мотаемся. Одному скучно стало, пришлось личным составом обзаводиться, потом транспортом, а сейчас у немцев гостим, на всем готовом.
- Это ты шутишь так, - слегка напрягся разведчик. Упоминание немцев ему явно не понравилось, фраза могла выглядеть двусмысленно.
- Расслабься, сейчас все расскажу.
Скрывать историю наших похождений не имело смысла. Наверняка ему поставлена задача, все проверить и в центр доложить. Так что, не спеша, но и без лишних подробностей, рассказал о событиях последних дней. Потом передал командирскую сумку, полную немецких карт и довел сегодняшние новости.
- Неплохо вы устроились, а мы пятый день как в «гости» к фрицам пришли. К сожалению, выброска не очень удачной получилась. Самолет был  обстрелян ночными истребителями, пришлось раньше времени десантироваться и совсем в другом квадрате. А основная наша цель, в преддверии крупного наступления - склады горючего и боеприпасов в этом районе. Больше суток в этот квадрат добирались, а потом еще двое отслеживали движения транспортных колон, пока не вычислили «точку». Ближе, чем на пару километров к объекту не подойти, сплошные патрули, да еще и с собаками. Сегодня ночью навели авиацию, а в результате - пшик. Ни одной детонации, ни боеприпасов, ни горючего, зато сами едва ушли. Немцев переполошили, теперь там пару суток делать нечего. А командование требует результат.
- Мы специально этим не интересовались, но могу у ребят поспрашивать, они два дня по каким только складам не ездили, может, знают что. А еще есть вариант интенданта местного «за жабры взять». Мы все равно планируем на завтра захват «языка», которого должны вам передать. Кстати есть выбор: проверяющий из штаба ВВС; лейтенант связист тех же войск; комендант села, где мы расквартированы или его помощник; и наконец, профессор медицины из самого Берлина. Рекомендую проверяющего, мы как-то на него уже нацелились.
- Давай место сменим, а то, что немцы разъездились. Чувствую разговор долгим будет.
- Если ты про грузовик с безкапотной кабиной, то это наш.
- То на чем и когда вы приехали, мы отследили, не просто же так тут почти с обеда сидим. А вот небольшие колоны, примерно раз в час стали проезжать. Если честно, то как раньше было я не знаю, но рисковать не хочу.
Пришлось подгонять машину, грузиться и по едва заметной, в разросшейся траве, колее проехать почти пять километров до временного лагеря разведгруппы. Точнее до места, от которого пришлось идти еще десять минут, аккуратно раздвигая кусты, стараясь не оставлять совсем уже слишком заметных следов. С хлебом я угадал. Еще при погрузке разведчики уловили аромат свежего хлеба и, глядя, как они непроизвольно сглатывают, дал команду поделиться. А уже сидя возле пары шалашей из веток, улыбаясь, наблюдал, как с импровизированного стола сметаются продукты домашнего приготовления, взятые специально на этот случай. Мои бойцы остались возле машины, в качестве охранения. С собой взял только Четвертого и бойца владевшего немецким. Последний шел как человек, немало поездивший по району и могущий пояснить некоторые отметки на карте, сделанные младшим политруком. На вопрос о складах он, глядя на карту, пояснил.
- Место вы правильно определили. Только бараки возле леса, пустые стоят. Их специально на показ выставляют, и используют в редких случаях, как перевалочную площадку для небольших партий и только днем. Сами склады, а так же ремонтная площадка для подбитой техники дальше почти на пять километров. Там целая система карьеров. До войны глину для строительства брали. Местные ее очень хвалили. Настолько удачный состав песка, известняка, глины и еще чего-то, что можно сразу в отделочных работах использовать. «Как смятана» - передразнил он кого-то. 
- От куда знаешь, - недоверчиво покосился на него майор.
- Я же говорю. В самом дальнем рукаве, технику ремонтируют, в том числе и нашу. Туда же все оружие и патроны отечественные свозят. занимаются этим наши военнопленные. Живут прямо там, целую казарму в склоне для себя вырыли. Кстати немцы тоже много чего прямо в стенах прячут, или в узких местах перекрытия сделали и получили склады. Сверху все маскировочной сетью затянуто. А ездили мы на этот склад за патронами к нашим ППШ.
- Боеприпасы там видел, горючие? - Нетерпеливо спросил майор.
- Штабеля ящиков стояли, но что в них не скажу. Зато видел какие-то здоровые бомбы в деревянных укупорках, только без хвостовых стабилизаторов.
- Скорее всего, это немецкие турбореактивные мины калибра 300 мм или даже больше, - перебил я, не удержавшись. - Запускаются с земли, а укупорка играет роль направляющих. Дальность от двух с половиной до пяти километров. Пограничники рассказывали, что такими их заставы в первый день обстреливали. В общем-то, оружие нападения, для обстрела укрепленных позиций. Значит, готовится контрудар.
 - И бензин мы тоже там получали, - продолжил боец, - только больших емкостей, как на нефтехранилище нет. Я только ряды бочек видел, но зато много больше сотни.
- Отлично. Значит, мы не ошиблись. Только следует скорректировать точку сброса.
- Не торопись, - слегка охлаждаю его пыл. - Я тоже авиатор, и успел принять участие в ночных бомбежках. И поэтому вот, что скажу, без ориентиров к складам в темноте выйти почти не реально. А точно отбомбиться по укрытым в земле целям можно только случайно.
- И что предлагаешь?
- А предлагаю в наглую идти. Использовать не бомбардировщики, а штурмовую авиацию, в сопровождении истребителей. Взлетают затемно и с первыми лучами солнца появляются над местом. Зенитное прикрытие объекта рассчитано на высотные цели, а тут наоборот, низко летящие скоростные, специально «заточенные» на уничтожение наземных укреплений. Здесь и калибр и бомбовая нагрузка не так важны, как точность. Конечно, риск есть, все-таки «работа» предстоит за линией фронта, пусть до наших и менее сотни километров. Но об этом уже пусть штаб думает и дает свое заключение. В сложившихся условиях, возможно, это самый оптимальный вариант. В ближайшее время, вам все равно к объекту близко вряд ли удастся подойти и подать сигналы, без которых бомбы могут просто в лес или болото сбросить. К тому же от нашего «немецкого друга» информация сегодня пришла, что наши войска удачно под Старой Руссой атакуют. В генеральном штабе вермахта вроде в серьезный успех этого прорыва не верят, но по настоянию Йодля и фон Лееба готовятся к переброске в район Дно одной мотострелковой дивизии и дивизии СС «Мертвая голова». А до их подхода всю активную деятельность по сдерживанию наших войск осуществляет только 8-й авиационный корпус, который сняли со Смоленского направления. Говорят, что атакуют все светлое время суток группами до сотни самолетов. Задействованы даже истребители, кроме дежурных смен.
- Насколько можно доверять вашему «источнику»? Как вы проверяете информацию? Можно ли достать приказы, хотя бы их копии? - сразу засыпал меня вопросами разведчик.
- Мы его, как и остальных в «темную» используем. - И опережая следующий вопрос, поясняю. - Нет у нас специалиста по вербовке. На меня не смотри, языком не владею. А грубо работать, через «экскурсию в лес» с фотографией на фоне злых партизан, элементарно времени нет. Да и задача такая не стояла. К тому же засиделись мы на одном месте, более детальной проверки не выдержим. Я поэтому на связь с руководством и выходил, что нам «коридор» на ту сторону нужен.
- Считай, что приказ у тебя уже есть, а специалист вот он сидит, - показывает на себя. - Сам знаешь, наш отдел как раз и специализируется на организации агентурной сети, на захваченной территории.
- Помощь и без приказа окажем. В разумных пределах, - сразу же оговариваюсь, заметив разгорающийся в его взгляде азарт. - Ты пойми, мы реально на месте засиделись. На завтра «отходная» запланирована, вроде как я перед местным руководством «проставляюсь» за гостеприимство перед отправкой на фронт. Потом «языка» должны для вашей группы захватить, из числа приглашенных. Как бы чисто не сработали, а в первую очередь дознание с нас начнется. У меня же, считай взвод красноармейцев, из которых языком всего трое владеют, не считая младшего политрука. У остальных на лице хоть клеймо ставь: «Сделано в СССР». 
- А если отослать их на время. Хотя бы на поиск или преследование негодяев, совершивших такое злодеяние в отношении лучших представителей оккупационных властей.
 - Смейся, смейся. Мне и так «по шапке прилетит», когда вернусь. Хотя я между прочим свои задания выполнил. И ты так и не ответил, что с выходом на «большую землю».
- Пока у меня задача убедиться, что это не «радиоигра» Абвера и по возможности проверить уже переданную и полученную сегодня информацию.
Я тяжело вздохнул, понимая, что выход к своим откладывается. По результатам наших переговоров было принято решение, что после проведения сеанса связи, все вместе выдвигаемся в наше расположение, а там как говорится: «Утро вечера мудренее». Майор, так он просил к себе обращаться при посторонних, решил осмотреться на месте и лично опросить бойцов. Ну что же, вполне здоровая предосторожность.



Влад Молоков.

Отредактировано: 06.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться