Там где твоё место

глава 2

Глава 2

Взял пару бойцов и не торопясь, а то в темноте можно и ногу подвернуть, пошли по дороге. На пять километров до поста потратили меньше часа. Можно было в паре мест пойти напрямик, изрядно срезав путь, но не хотелось на себя паутину и мусор по темноте собирать. Как раз и самолет прилетел, слышно было, как на посадку заходит. От бойцов узнал, что дальше по дороге, перед тем как окончательно стемнело, раздавался звук моторов, но потом все стихло. Они осторожно прошли вперед, но никого не заметили и тревогу поднимать не стали. Новость так себе, кажется, что ни чего страшного, но вдруг впереди немцы. То, что вокруг аэродромы и по ночам проводятся полеты, противник естественно знает, но вдруг кто-то бдительность проявится и среагирует на одинокий самолет, тем более, что звук моторов сильно различается. Что бы не рисковать послал бойца предупредить наших, поторопиться с погрузкой-выгрузкой, и на всякий случай усилить пост. В вдогонку крикнул, что бы пару мин прихватил и гранат. А что, быстренько дорогу заминирую, а по обочинам растяжки поставлю. Ребята уходить будут, сами и снимут. Ни чего сложного нет, мина нажимного действия, рассчитанная на срабатывание при наезде техники. Разминируется просто, взрыватель выкрутил и все. Растяжки тоже не верх инженерной мысли. Я еще раньше обратил внимание, что здесь народ сильно не заморачивается изготовлением специальных корпусов для мин. Противопехотная - деревянный ящичек под стандартную двухсотграммовую шашку, противотанковая - та же деревянная упаковка, но уже под трехкилограммовый или больший заряд. Даже вместо бомб малого калибра используют обыкновенные снаряды, к которым приваривается оперение, такая вот унификация. 
Через час боец вернулся в компании еще одного пограничника, который и принес два деревянных ящика-мины. Сообщил, что когда выдвинулись в нашу сторону, выгрузка уже заканчивалась, но с погрузкой наверняка будут проблемы. Военврач хочет отправить максимально возможное количество раненых, но как грузить тяжелых пока не решили. С помощью пограничника, который, с его слов разбирался в саперном деле, установил в колею дороги обе мины. Сомнения ставить растяжки или не тратить время зря, разрешились, когда впереди послышался звук работающих моторов. Видно кто-то решил проверить, что за самолет сел ночью в поле. Быстро закончил с растяжками, просто, что бы противник остерегался в лес отступать. Сами же решили оборудовать позицию в поле на гребне невысокого холма, поросшего кустарником. Удачно получилось, что на противоположном склоне имелась промоина, уходящая в небольшой овраг. Так что пути отхода нам обеспечены. Пятеро пограничников, в том числе двое расчет ручного пулемета, и я. Знакомиться времени нет, поэтому присваиваю им позывные. Пулеметчики - Первый и Второй, по номерам расчета. Остальные -Третий, Четвертый и Пятый. Себе беру позывной Семерка. Не очень оригинально, но сойдет. От верхушки холма, сдвигаемся ниже по склону. Самая высокая точка на местности всегда привлекает внимание и берется на прицел в первую очередь. Ночь свои позиции еще не сдала, до рассвета пара часов, но уже развиднелось. По хорошему я должен бежать к самолету, ведь именно за мной он и прилетел, но почему-то именно сейчас мне это кажется неправильным. Я видел, сколько раненых привезли и понимаю, что вернувшись, заберу чье-то место. Мне ни кто не возразит и слова не скажет, но сам я буду чувствовать себя отвратительно. Поэтому и тяну время, не понятно на что надеясь.
Вот и колона показалась. Пять тентованных грузовых машин, предпоследней идет машина пеленгатор. Вот и причина их появления, вычислили источник радиообмена. Значит точно по наши души.
После того как головная машина, совсем не зрелищно, подорвалась на мине, а разбегающаяся пехота, зацепила наши растяжки, немцы обстреляли опушку леса, а потом  быстро развернули минометную батарею, и неожиданно для нас, начали забрасывать минами вершину холма. Как они умудрились нас вычислить, ума не приложу, возможно, опытный командир прикинул, где бы он сам расположил пулеметную точку и в целях профилактики нанес превентивный удар, а может мы сами себя как-то демаскировали, чего уж теперь думать. Повезло, что расположились на скате. При подлете мины издавали противный свист, затем звонко взрывались, разбрасывая осколки. Только в кино разрыв сопровождается огненной шапкой, на деле - хлопок, облачко пыли и свист осколков. Нужно бежать, без надежного укрытия нас перебьют за пару минут, как только будет накрытие. К счастью  50-мм мины ложились в стороне - шла пристрелка. Успел дать команду:
- Не стрелять. Отходим. - Еще был шанс уйти не замеченными. Немцы сразу вперед не пойдут, и время на спокойный вылет есть. Вести бой с заранее известным результатом, причем заметно не в нашу пользу я посчитал неправильным. У нас даже окопов нет.
И первым шустро, на четвереньках, по промоине бросился к овражку. Стометровку преодолели, перекрыв все нормативы, не смотря на неудобный способ передвижения. Вроде бы и калибр не серьезный и разлет осколков не большой, да и снялись мы быстро, а из пяти человек трое ранены. Пусть раны пустяшные, но очень неприятно. Мне крохотный осколочек, даже скорее окалина, впился в левую скулу, Второму прочертил неглубокую царапину на спине, закончив полет в вещмешке, а вот Третьему воткнулся в бедро. У него самая неприятная рана, вроде бы ничего серьезного, но при ходьбе будет его беспокоить и чем дальше, тем сильнее. А ходить, судя по всему, нам скоро придется немало. К самолету мы, точнее я, не успеваем. Прямо нам не пройти, да и немцы нами заинтересовались, значит на «хвост» сядут. К оставленной нами позиции направилось отделение солдат. 
- Первому огонь по готовности, - даю команду пулеметчику. 
Дальше прятаться, особого смысла нет. Замысел атаки противника во фланг или даже тыл, развернувшейся в боевой порядок цепи, провалился, не учел я наличие у них минометов. А обнаружив место засады, командир, скорее всего, направит людей на наше преследование. Много не пошлет, но нам и взвода хватит. А установить, сколько нас и куда отошли особого ума не надо - наследили мы хорошо. А раз все равно рассекретились, то нужно уходить громко, дав еще немного времени на взлет самолета. Ох, и достанется мне, когда к своим выйду. Вариант, что я в немецком тылу задержусь, командованием даже не рассматривался.
Очередь из «Дегтяря» обрывает мои размышления. Из десяти человек, трое оседают на месте, один согнувшись пополам, громко кричит, остальные довольно шустро и грамотно рассредоточиваются. Второй переносит огонь на немецкие машины, особого вреда он им не нанесет, так как нам видны только борта и верх кабин, но и беспокоящий огонь тоже хорошо, нужно немцев задержать и отвлечь на себя. А теперь пора бежать, такую наглость нам точно не простят, да и устав им этого не позволит. Положено после обстрела колоны принять меры к уничтожению противника, значит примут. Успели отбежать до поворота, как сзади густо посыпались мины, опытный заряжающий больше тридцати штук в минуту может отстрелить. 
Бежали мы пока окончательно не рассвело. Возвращаться к аэродрому, ни какого смысла не было, то, что самолет благополучно улетел, мы видели. Значит наши «партизаны» его тоже покинули, место их будущего лагеря мне примерно известно, но преследующий нас противник старательно выдавливал в другую сторону. Подозреваю, что там нас должен ждать теплый прием. Поэтому, последний час мы максимально ускорившись, смогли оторваться от преследователей и, сделав петлю, попытались уйти в леса за небольшой речкой ни как на карте не названой. Для реализации плана нам не хватило самой малости и чуть-чуть везения. Нога у Третьего отказалась слушаться, он терпел сколько мог, а когда стал отставать, мы по очереди помогали ему, практически неся на сцепленных руках. Скорость передвижения снизилась, и вставшее солнце застало нас примерно в километре от заветной цели. Время на форсирование реки могло хватить, но с нашей стороны, вдоль русла, шла дорога, которая по всем приметам пользовалась особой популярностью у немецких частей, двигающихся на восток. Пришлось срочно искать укрытие на день и надеяться, что преследователей мы со следа сбили. К сожалению рощицы вокруг доверия не внушали, какие-то они куцые, подлеска почти нет. Впереди, было большое поле, засаженное помидорами, которое имело уклон в сторону реки. Метрах в ста от дороги, на нем росло несколько непонятных кривых деревьев, в окружении густого кустарника. Предположив, что там нас станут искать в последнюю очередь, прикрываясь остатками тумана, мы за пятнадцать минут добрались, до этого «оазиса». К моему огромному облегчению место оказалась пригодным для дневки. Пять человек свободно размещались, не стесняя друг друга. Кусты давали надежное укрытии от посторонних глаз. Кроме того имелась достаточно глубокая яма, напоминавшая колодец. Полутораметровый неровный круг провала был заполнен какой-то черной водой. Нет, сама вода была нормальной, о чем говорили следы мелкого зверья, приходившего на водопой. А такой цвет ей придавала глубина. Подобранная двухметровая палка полностью скрылась под водой, так и не достав дна. Наскоро и скромно перекусив, обработали раны, больше всего внимания, уделив ноге Третьего. Как и предполагалось, ни чего страшного, но нужен покой, ему бы пару дней отлежаться и само зарастет. К этому времени по дорогам во всех направлениях уже двигались машины, место оказалось оживленным. Распределив дежурства, устроился вздремнуть, мельком пожалев, что оставил трофейный немецкий плащ, очень уж он мне нравился, а теперь его придется списать в безвозвратные потери. Хорошо хоть все остальное имущество со мной, да много ли войдет в подобие РД, объем которого всего двенадцать литров.
В полдень к реке подошла какая-то моторизованная немецкая часть. Ветра почти не было, а солнце палило немилосердно. Температура была явно за тридцать. Нам в тени кустарника, да рядом с водой было еще терпимо, а немцы на солнцепеке видно подустали и решили устроить привал, совместив его с помывкой. Насколько мне известно, в Вермахте двухразовое питание: утром и вечером. Обед для полевых частей не предусмотрен. Но солдаты условностями себя не обременяли и в целях обеспечения себе дополнительного питания, обирали местное население на всем пути своего следования. В бинокль было видно целые связки еще живых кур, свешивающихся через борта машин, расположившихся вдоль реки. Солдаты, не теряя времени с громкими криками, снимали форму и бросились в воду. Показалось, что река выйдет из берегов. Народу на первый взгляд было больше чем два батальона. До ближайших фрицев оставалось метров триста. Я видел как Второй, глядя на эту толпу, похлопал свой пулемет по диску, как бы успокаивая. Понять его можно дистанция для ручного пулемета идеальная. Но и немцы голову не теряли, в воду бросились не все. Несколько машин, имеющих пулеметное вооружение, разъехались, образовав периметр охраны. К нашему укрытию тоже направился небольшой броневик, что-то мне смутно напоминавший. Остановился он метрах в сорока от нас, на крохотном пригорке, как рассмотрели-то его только. Что называется, заняли господствующую высоту. Единственная неприятность, что с этой стороны кусты не были такими густыми. Нет, нас видно не было, но и перемещаться теперь следовало очень осторожно, а это напрягало. Еще больше напрягал крупнокалиберный пулемет над кабиной, и второй с толстым стволом водяного охлаждения направленный в нашу сторону. Что же мне это напоминает? Силуэт машины смазан навешанными на бортах сумками, ранцами, канистрами, свернутой маскировочной сетью и прочим военным имуществом. Взгляд зацепился за замазанную звезду в круге. Точно! Американский разведывательный бронеавтомобиль М3 «Скаут», а пулеметы это 12,7-мм и 7,62-мм Браунинги. Как он к немцам, то попал? Нам он поставлялся по ленд-лизу, время которого еще не пришло. Наверное, трофей, союзники так драпали от немцев во время «Странной войны», что много чего побросали, прямо как мы сейчас. Ребята посмотрели на меня ожидающе. Вроде бы захват броневика сам собой напрашивается. Я отрицательно покачал головой. Да ну его на фиг. Машина очень приметная, далеко мы на такой не уедем, а точнее до первого поста или патруля. Хотя мысль раздобыть колеса правильная, но я бы предпочел пару мотоциклов. Успел обратить внимание, что мотоциклисты как раз парами и носятся по дорогам, бляхи, висящие на груди, тоже рассмотрел. Наверняка это полевая жандармерия, то есть военная полиция, по наши души. На всякий случай решил подстраховаться и приготовил револьвер, надев на него глушитель «брамит». Конечно, он снижает характеристики оружия, но зато обеспечивает скрытность. 
«Скаут» как специально остановился на дальности уверенного поражения, еще бы метров десять проехал, и я мог бы гарантировать только одно попадание из трех. А три выстрела для подготовленного бойца это целая вечность, запросто в укрытие уйдет. Немцы на берегу устроили постирушки, на такой жаре форма высохнет быстро. Что-то они не торопятся дальше, а вдалеке уже показался пыльный столб очередной колоны. В это время квадратная дверка кабины Скаута открылась, и на землю спрыгнул водитель, вытирая вспотевшее лицо. Из его диалога с оставшимся в машине пулеметчиком я ни чего не понял, но по интонации последнего было ясно, что он «подкалывает» водителя. Тот в ответ, показал неприличный жест и, достав из-под сидения бумагу, под смех товарища бодро потрусил к нашим кустам. Вот зараза, да он к нам гадить пошел. Жестами объяснил бойцам - рассредоточиться. Второй с пулеметом, сдвинувшись к краю кустов, берет на прицел колону, Четвертый вяжет «засранца», я снимаю пулеметчика, а Пятый бежит к броневику и проводит контроль. Третьему махнул рукой, что бы он отполз назад и контролировал другую дорогу в нашем тылу. Была слабая надежда, что немец в кусты не полезет, но он, под едкие комментарии товарища, как лось вломился в заросли. Мне ни чего не оставалось, как распрямиться и, приняв положение для стрельбы с обеих рук, дважды выстрелить в возвышающуюся над бортом фигуру. Почти классическая грудная мишень, на стандартной дистанции и судя по тому, как пулеметчика опрокинуло на спину, я не промахнулся. Пятый стрелой сорвался вперед к машине. Обернувшись на шум, с удивлением увидел, что водитель, который бежал к нам, чуть ли не со спущенными штанами, легко справился с Четвертым и отправил его в полет, умудрившись так скорректировать бросок, что я еле уклонился от падающего тела. Но сапог Четвертого все-таки зацепился за глушитель и выбил из моей руки револьвер, который машинально стал поднимать в сторону нового противника. Нас разделяло всего три шага, я смотрел прямо в лицо молодого белобрысого парня и видел в его глазах не испуг или растерянность, а разгорающийся азарт и даже, кажется легкое пренебрежение. Двигаться мы начали одновременно. Сорвав с плеча автомат, успев перехватить его двумя руками. Передернуть затвор времени не оставалось, так как у противника в руке появился боевой нож. Именно боевой, а не штык от карабина, это я точно успел рассмотреть. Да кто же это такие шустрые? Колющий удар отбил ствольной коробкой автомата, и возвратным движением, с подшагом попытался нанести удар прикладом. Благо он был отомкнут. Но парень шустро отступил на шаг назад, разрывая дистанцию. Понимая, что провалившись вперед, я подставлюсь под ножевой удар, отпустил цевье и, удерживая автомат одной рукой, буквально бросил его в лицо противнику. Естественно, что удар должным образом не получился, а оружие вывернулось из моей руки и отлетело в сторону. Но свою задачу автомат выполнил, врезавшись в переносицу, и на мгновение, дезориентировав противника. Я же продолжая движение, перенес вес на правую ногу и, скрутив корпус, резко распрямил левую, полностью вложившись в этот удар. Получилось даже лучше, чем рассчитывал. Надеялся ударом в грудь откинуть немца назад и, получив передышку вооружиться, но немец оказался неплохим бойцом. Еще не отойдя от боли, он наклонился вперед, собираясь сделать рывок в мою сторону, что бы отмахнуться ножом, что называется «в слепую», надеясь случайно зацепить или, в крайнем случае, отогнать, давая себе время очухаться. Ну и нарвался на прямой удар ногой в лицо. Поэтому мотая головой он сейчас пытался подняться из кустов, не замечая, что Третий уже опускает ему на лоб приклад своего автомата. От соприкосновения окованной металлом пятки приклада с головой, раздался неприятный звук расколовшегося арбуза. Кажется «языка» у нас не будет. Четвертый сидел на земле и, подобрав мой револьвер, контролировал немца, при этом вид у него был ошарашенным.
- Что произошло то? – спросил Третий. – У вас тут шум поднялся. Я сразу назад, а товарищ капитан зачем-то немца пинает. Он, что сбежать хотел?
У меня предательски ослабли коленки, и задрожали руки. Что бы скрыть сей компрометирующий меня факт, пришлось присесть и забрать у Четвертого револьвер. А вот вставать не стал торопиться, унимая так не вовремя накативший мандраж. Тут и нога дала о себе знать, врач мне обещал месяц постельного режима, а я скачу как непонятно кто. Расслабился, понадеявшись на выучку пограничников, а ведь обязан был, контролировать ситуацию, ведь бесшумное оружие только у меня.
- Это не правильные немцы, простые водители так себя не ведут, он ведь нас чуть не порезал. Как ты его упустил-то? – обращаюсь к Четвертому.
- Сам толком не понял. Я его в захват сзади взял и хотел рывком на себя опрокинуть, а вместо этого в воздухе оказался. Нас так только инструктор по самбо бросал.
- Вот и говорю, уж больно шустрый фриц попался. Без подготовки, с ходу считай двух бойцов из строя, почти вывел.
- Да видел я, как вы его ловко с двух ударов уделали. – Решил польстить мне Третий. – И Егор его из вашего револьвера уже на прицел взял, ни куда бы он не делся. 
- Не скажи. Я от ножа на одних рефлексах только и увернулся. Ну ладно потом поговорим, а сейчас грузимся в темпе. Пора отсюда убираться как можно быстрее.
Пятый уже сдал машину задним бортом к нашим кустам. Быстро подхватили снаряжение, закинули тело немца и сами загрузились. Я подобрал кепи, и надел вместо своей пилотки. Затем прихрамывая, подошел к кабине и уселся на пассажирское сидение. Указав в сторону противоположную движению колоны, дал команду трогаться. Сначала предстояло удалиться от места неправомерного завладения транспортным средством как можно дальше, а затем предстояло решить, как выбираться к своим.
На одном дыхании мы пролетели километров тридцать, стараясь уйти в какой-нибудь лесной массив побольше и желательно в стороне от крупных дорог. Но нам отчего-то не везло и казавшийся из далека крупным лес, оказывался перелеском или небольшой рощицей, а то и был занят остановившейся на отдых немецкой частью. Такие вообще старались объезжать как можно дальше. Через час блужданий мне показалось, что скоро мы сделаем полный круг, поэтому дал команду не привередничать, а съезжать в сторону ближайших деревьев. Благо там и вода просматривается. Пятый принял мои указания буквально и вывернув руль  в указанную мною сторону, повел машину прямо через картофельное поле.
Лес, как и ожидалось, оказался не крупным. Он причудливо огибал поле, протянувшись на несколько километров, но шириной не превышал пятидесяти метров. За стеной деревьев было небольшое, диаметром метров в двести, озеро, а может старый пруд. На противоположном берегу стояло большое двухэтажное здание помещичьей усадьбы. Очевидно, до войны здесь был какой-нибудь дом отдыха для трудящихся, а сейчас в усадьбе хозяйничали немцы. И я, кажется, знаю, что это за место. Достал карту прикинул. Все правильно, хорошенько пропетляв, мы практически вернулись к разбомбленному ночью аэродрому. А дом на противоположном берегу, это бордель для немецких летчиков, о котором рассказывал «Осип». Парням я об этом говорить не буду, боюсь, что узнав о наших девчатах, удерживаемых там насильно, они захотят их освободить. А там одной охраны не меньше взвода, оберегающей покой своих офицеров, плюс зенитное прикрытие. Простите меня девушки, но мероприятия по освобождению, нужно тщательно готовить, вас, же потом еще куда-то девать будет необходимо. Освободить, что бы потом бросить - это не по-нашему. Кстати, а почему этот берег не патрулируется. Снайпер одну обойму запросто отстреляет пока любители позагорать и поплескаться на том берегу не разбегутся. Может просто шугануть, что бы, не забывали, на чьей они земле. Подавив острое желание наказать противника, вернулся к машине, долго здесь оставаться не следует.
Раз по месту определились, то пора и трофеями заняться. Я-то в кабине ехал, но видел, что кузов ящиками забит, значит пойдем имущество принимать. Бойцы, проявляя выдержку и демонстрируя отличную дисциплину, самостоятельно ни чего не трогали и не вскрывали. Начнем по порядку, то есть избавимся от трупов, возить их дальше нет ни какого резона. Когда тела, без всякого почтения, скинули на землю, то к своему удивлению обнаружил, что пулеметчику я попал только один раз и то в голову по касательной. На мой вопросительный взгляд Пятый пояснил:
- Контузило его слегка, когда я подбежал, он на дне сидел, башкой тряс. Но при этом уже рукой пытался автомат нащупать. А когда я к нему кинулся, хотел ножом ударить, а от куда он его достал, я даже не понял. Быстрый очень, пришлось его наглухо валить.
- Вот и я не увидел, как водитель нож достал, да и сам нож не простой. Ну-ка, дайте полюбопытствовать.
В протянутую руку мне вложили нож. Очень похож на «финку», может только чуть длиннее и лезвие пошире, да гарда присутствует. Это для боевого ножа и неудивительно, что бы ладонь мокрая от пота или крови, во время колющего удара, на лезвие не соскочила. На самом деле «финка» не оружие, рабочий инструмент рыбака. Просто пришлась «по руке» преступному элементу, за удобство скрытого ношения и подлые резаные удары, вот ее в «блатной романтике» и воспели. У меня за голенищем сапога тоже такая есть – трофей от минских авторитетов, а еще револьвер и метательный нож от них же, с которыми тоже не расстаюсь. Уж больно качественно сделаны, да и жизнь мне спасти уже успели.
- На наш нож разведчика похож, - высказался Первый, рассматривая клинок из-за моего плеча. – Нам такие обещали перед войной выдать, взамен штык ножа, когда автоматы получали. Да вы в кузов гляньте.
А посмотреть было на что. Первое что бросается в глаза, это стандартные деревянные ящики защитного цвета, используемые, наверное, всеми странами мира, для военного имущества. Ящики равномерно покрывали пол и оба ряда сидений по бортам кузова, рассчитанного на шесть человек. А затем взгляд цеплялся за снаряжение, закрепленное на бортах. Что в очередной раз удивляло. Рано я высказывался, что бронежилеты на данном этапе войны не своевременны. Увиденное полностью опровергало данную точку зрения, ведь к бортам, изображая спинки сидений, были прикреплены выгнутые металлические пластины с кожаными ремнями. Ничем другим как металлическим нагрудником это быть не могло. Я взял в руки один – около четырех килограмм, двухмиллиметровая сталь, подкладка. Примерил на себя, вполне удобно. Вот и пожалуйста, умничай после этого, предки не дурнее нас были, просто материалы и технологии различаются.
- Стальной нагрудник или кираса, - опять отметился Первый, - используется как индивидуальная зашита в рукопашной, при штурме окопов или укреплений. Предназначен для защиты от колющих ударов штыком, мелких осколков и пистолетной пули. Применялся еще в Первую мировую в штурмовых подразделениях. А вот еще гляньте товарищ капитан.
Да я и сам уже обратил внимание на необычные своими размерами, пистолетные кобуры, развешанные рядом с нагрудниками. Кроме того там же находились и подсумки и специальные ремни под снаряжение, и приклады, и впервые увиденные мною барабанные магазины для пистолетов. Да и сами пистолеты имели неожиданно длинный ствол сантиметров двадцать, почти такой же, как у оставшегося на домашней базе трофейного Маузера. «Люггер» он же «Парабеллум» наверное, самый знаменитый пистолет Великой Отечественной, лег в ладонь как родной. Очень удобно и ухватисто. Вставил необычный магазин, присоединил приклад - кобуру. То же не плохо, но если честно, то деревянная кобура Маузера будет удобнее. С другой стороны для окопного боя, наверное, очень не плохой вариант.
Вот и ответ на вопрос с кем таким шустрым нас свела судьба. Специальное штурмовое подразделение, натасканное на рукопашный бой в окопах и блиндажах, аналог наших десантно-штурмовых бригад. Своего рода элита пехоты. Неудивительно, что он с ходу Четвертого на контр прием поймал, а ведь пограничников захвату нарушителей границы специально обучают.
На этом удивительные находки не закончились. Два обнаруженных сигнальных 26-мм Вальтера, на самом деле оказались «Штурмпистоль», то есть штурмовыми пистолетами или в моем понимании гранатометными комплексами, или совсем по-простому ручными гранатометами. Они стреляли «Спрингпатроном», этакой оперенной пистолетной 26 мм осколочной гранатой, являющейся готовым выстрелом, по типу ВОГ. Кроме того имелись нарезные вкладыши, для стрельбы надкалиберными боеприпасами. В первую очередь обыкновенной осколочной наступательной гранатой, в народе прозванной «Яйцо», вместо штатного взрывателя, вкручивался специальный стержень с вышибным зарядом и подрывным капсюлем детонатором. А еще они могли стрелять надкалиберной 61-мм противотанковой кумулятивной пистолетной гранатой. И если готовый 26-мм выстрел заряжался как обычный сигнальный патрон, то эти просто вставлялись в ствол, как в моем времени снаряжался подствольный гранатомет.
 Для большей устойчивости во время стрельбы и повышения меткости к рукоятке можно было крепить специальный плечевой упор, а на ствол надевать насадку с прицелом, рассчитанным до 200 метров. Я, если честно, просто был шокирован, вот как нести свет знаний предкам, если они уже вовсю используют то, что Советская армия примет на вооружение только в середине 70-х годов. Я кинулся смотреть ящики с боеприпасами, и был вознагражден краткой инструкцией, с немецкой пунктуальностью, закрепленной на внутренней крышке. Так смотрим: кумулятивных 20 штук, масса - 600 грамм, дальность стрельбы 50-75 метров, бронепробиваемость до 80 мм. Для начала войны отличные показатели, не многие танки сейчас такой броней могут похвастаться. Даже «тридцатьчетверке» стоит опасаться. На другом металлическом ящике значилось «16 Wurfkorper 361 LP», то есть 16 гранат с уже прикрученными стержнями, плюс имеется 16 обычных запалов. В характеристиках: дальность выстрела до 100 метров, зона поражения 20 метров. Осколочные 26-мм гранаты комплектовались по 24 штуки, и дистанция стрельбы уже до 400 метров, с разлетом осколков до 30 метров, кстати, у ВОГа всего десять, зато сплошного поражения. На мой взгляд, оружие простое в изготовлении, дешевое и эффективное. А для десантных операций, в отрыве от поддержки артиллерией, просто идеальное. 
Пока я делал наброски, пытаясь вспомнить устройство и характеристики РПГ и ГП-25, точнее их боеприпасов, мучительно думал, как это передать руководству, оказывается, всему этому есть простая и надежная замена. С такими гранатометными комплексами бойцы, получат малую артиллерию, и возможно излечатся от бича начального периода войны «танка боязни». Мои радужные мечты прервались фразой, выражающей общее мнение бойцов, о данном оружии.
- Хрень какая-то. Товарищ капитан, давайте выкинем эти ящики, удобнее ехать будет.
- Это товарищи красноармейцы не хрень, а очень полезная в бою штука.
И увидев скептические улыбки на лицах, пообещал доказать это при первой возможности. Если наиболее подготовленные бойцы с таким пренебрежением относятся к этому виду вооружения то, что говорить про молодежь нового призыва. Отношение пограничников несколько отрезвило меня, наверняка данный вид вооружения известен командованию, но по какой-то причине не нашел своего места в войсках, как нарезной гранатомет Дьякова и автоматический Таубина. Значит нужно продавить этот вопрос, пусть сначала для снаряжения десантников и партизанских отрядов, а там глядишь, и в войска пойдет. Для усиления пехоты в городском бою, мало, что будет настолько же полезным, а у нас впереди Сталинград.
Закончив инвентаризацию военных трофеев, перешли к личным вещам, закрепленным в походном положении с наружной стороны Скаута. К сожалению продуктов, оказалось не много, с учетом наших запасов, максимум на три дня. Зато бойцы разжились «мыльно-рыльными» принадлежностями и всякой необходимой для солдатской жизни мелочевкой, чем были явно довольны. По карте определился с дальнейшим маршрутом движения. Раз уж нас опять привело в эти края, необходимо установить связь с отрядом, сообщить командованию, что со мной все в порядке и дальше действовать согласно полученным указаниям. Скажут ждать самолета - будем ждать, скажут прорываться через линию фронта - значит прорвемся. Главное, что бы еще какую-нибудь задачу не подкинули, ну там штаб Гудериана захватить или еще что-то эпохальное. Шучу, конечно, так как чувствую, что опять вместо благодарности и наград получу по первое число, за то, что вовремя не вернулся. А ведь меня за линией фронта ждут великие дела. И вот что интересно, еще с 1938 года по личному указанию Сталина, в подмосковных лесах, оборудовано шесть баз по подготовке специалистов внешней и военной разведки, добавьте к этому ОСНАЗ и прочие спецподразделения НКВД, а партизан к заброске я готовлю.
Тела фашистов и довольно много показавшихся нам ненужными вещей, например те же противогазы, мы аккуратно прикопали. Одна лопата была закреплена на корпусе машины, еще пара малых саперных нашлась внутри. Покончив с делами, направились к месту, где у партизан должен находиться тайник для сообщений. Место устройства лагеря мне предположительно известно, но попробуй, найди их в немаленьком лесу. Так, что придется действовать пусть более долгим, но зато надежным способом.
Не успели толком отъехать, как впереди на дороге показалась маленькая колона. Мы как раз остановились на развилке, выбирая как именно объезжать находящийся километрах в пяти аэродром, не все проселочные дороги показаны на карте, а заехать в тупик или опять кружить не очень-то хочется. Сильно пыля к нам, приближались легковушка, автобус и тентованый грузовик. В бинокль я опознал автобус как один из тех, что привозил пилотов на летное поле. Значит, господа летчики решили отдохнуть. Шанс проредить курятник Геринга грех упускать, когда еще такой случай выпадет. Пускай мы выведем на наш след немецких ищеек, но надеюсь, в лес они за нами не сунутся. Подаю команду:
- К бою.
И быстро объясняю расстановку по предстоящему столкновению. Машину загоняем в кусты, с привязанными по всему корпусу ветками, она в них органично вписывается. За крупнокалиберный Браунинг становится Пятый, в помощь ему наш раненый, они будет последним резервом. А то крупняк все просто в фарш перемелет, а хотелось бы документики поискать, трофеи опять же. Кстати нужно будет с ребятами ближе знакомиться, чувствую, мне с ними еще долго воевать придется. Первый и Второй убегают на невысокий пригорок, они штатный расчет «Дегтярева» им фланговый огонь и вести. Ну а я с Четвертым за артиллерию поработаю. Обещал гранатомет в действии показать, значит, слово нужно держать. Я стреляю, а Четвертый перезаряжает и с автоматом страхует. Все-таки у меня опыт работы с подствольником имеется, а данный вариант не сложнее, пусть даже и с таким прицелом. Позиции мы заняли за минуту до того как мимо проехала головная машина. Дождавшись, когда замыкающий колону грузовик отъехал на двадцать метров, я спокойно вышел на дорогу и послал в кузов первую 26-мм гранату. Взял второй гранатомет и отправил туда же следующую только другого типа - надкалиберную, оснащенную специальной трубкой, позволяющей заряжать через ствол (дульнозарядную). Беру у Четвертого уже заряженный следующей 26-мм гранатой Вальтер, делаю два шага в сторону, небольшая поправка и следующая граната влетает в заднее стекло автобуса. Разрывы не слышно за стрельбой, работают пулемет и пара автоматов, причем один рядом со мной, даже гильзы долетают. А вот с четвертой гранатой, опять надкалиберной, вышло не понятно, или я промазал, или она от бокового стекла отрикошетила, но взорвалась почему-то немного в стороне. На этом бой можно было считать оконченным. Нет, погибли далеко не все, кричали раненые, кто-то даже пытался встать, но об организованном сопротивлении можно забыть. Да и какое сопротивление они могли оказать, застигнутые врасплох, имея только штатное личное оружие, против пулемета и автоматов. Добивать раненых не будем, пусть Германия тратит ресурсы на лечение своих героев, ну а если кто схватится за оружие, то уж простите... Гранаты показали себя просто замечательно, хотя следует отметить, что основную роль все-таки сыграл пулемет. В кузове слабо шевелилось только несколько человек, в автобусе уцелевших на первый взгляд было больше. Однако провести заслуженную «мародерку», на которую я отводил всего десять минут, не получилось. С неба свалился «Мессершмит» перепахав трассами поле, где до этого находился пулеметный расчет. Хорошо, что парни подтянулись к машинам и сейчас осматривали легковой автомобиль. Я выматерился и дал команду срочно уходить. Воздушное прикрытие аэродрома я в расчет не брал, забыв, что не все перехватчики там базировались, были же и другие площадки. Значит, сейчас он по радио поднял тревогу, и сюда со всех сторон спешит помощь. Да и самого пилота рано списывать. Миссершмит машина грозная, помню как он и за одиночными наземными целями гонялся. Как накаркал, самолет повторно заходил на нас со стороны усадьбы. Неизвестно чем бы закончилось, но навстречу ему потянулся дымный след трассеров Браунинга. От неожиданности немец отвернул, но я успел заметить, как от конца крыла полетели куски обшивки. Серьезно такие попадания навредить самолету не могли, но отбили пилоту желание испытывать судьбу. 
Ну, раз не получилось осмотреть машины, то не обессудьте. Пробегая мимо, я забросил по гранате в кузов и салон автобуса. Жалеть фашистов -еще чего не хватало, я не бестолковый десятиклассник, в Рейхстаге каяться за Нашу победу не буду. У меня на этой войне оба деда погибли и куча родственников. Из Омской области ушло воевать триста тысяч человек, не вернулись больше ста тысяч, а сколько пришло покалеченных. В каждом селе стоят памятные мемориалы со списками погибших. Четырехлетнему брату моего тестя, когда семья попала под оккупацию, немецкий офицер саблей отрубил ногу. Ребенок бегал по дому и топотом ножек мешал его послеобеденному отдыху. Да и здесь я уже насмотрелся, одна только дорога на Смоленск, с убитыми во время авианалетов гражданским, лежащими неубранными вдоль Минского шоссе, чего стоит.
Запрыгнув в машину, мы в очередной раз улепетывали изо всех, доступных нам, лошадиных сил. Достаточно удалившись и изрядно попетляв, опять затаились в лесном массиве. Сверху во всех направлениях барражировал десяток самолетов, а высоко в небе зависла «рама», наверняка подняты все наземные силы. Простить две подряд успешно проведенные акции немецкое командование не захочет. В таких условиях продолжать движение, пусть и под кронами деревьев опасно, не везде они укрывают дорогу. А пока бойцы спешно превращали машину в большой куст, втыкая по бортам срубленные ветки и целые деревья. Через час шестерка пикировщиков Ю-87, встав в «карусель», кого-то бомбила километрах в десяти, до нас доносился слабый отзвук разрывов. Может правда нашли какую-нибудь нашу часть, выходящую из окружения, а может просто, что бы отчитаться перед начальством, о принятых мерах. Да, разворошили муравейник, а хотели же по-тихому, мышью проскочить.
До условленного места добрались только под утро. Дважды я порывался бросить машину, из-за усиленных постов на всех мало мальски проходимых дорогах, остановило только то, что рана Третьего не позволила бы нам быстро перемещаться. Сам я тоже ходил, прихрамывая, сказался короткий бой с немцем, рано мне ногами махать. Отличная проходимость Скаута, сравнимая разве что с УАЗ-469 на котором, за время службы, пришлось изрядно поколесить, позволила нам преодолеть две речушки и даже одно болотце. Большим подспорьем оказалась лебедка, закрепленная на переднем бампере. Это позволило выбраться в нужный нам квадрат, избежав назойливого внимания. Здесь концентрация немецких патрулей стремилась к нулю, без особой нужды и малыми силами противник в эти дебри лезть остерегался. На обочинах дорог попадались деревянные щиты с надписью на немецком: «Впереди партизанская угроза. Единичный транспорт СТОП».
К тайнику убежали Второй и Четвертый, их задача положить записку и вернуться. Наблюдать и контролировать изъятие не нужно, тем более встреча назначена совсем в другом месте, заранее обговоренном и обозначенном кодовой фразой. Посторонний человек если и возьмет бумагу, то ни чего не поймет. Добравшись до условленного места, назначил очередность наблюдения, благо противника можно ждать с одной стороны, тыл нам прикроет болото, образовавшиеся на месте старых торфяных разработок, оно же обеспечит отход, есть тропинка. Правда машину придется бросить. Связного я ждал только к вечеру, поэтому пока бойцы маскировали машину, и обустраивали временный лагерь, развел костер и поставил кипятиться воду, будет бойцам кулеш. Немецкая каска послужила котелком, по-другому сразу на шесть человек не приготовишь, и через полчаса горячее было готово. Потом отдых, чистка оружия и подгонка снаряжения. Я продолжил знакомиться с образцами боеприпасов к гранатомету, пытаясь понять их сильную и слабую сторону. Помогала мне в этом потрепанная брошюра-инструкция к Штурмпистолю, найденная среди личного имущества штурмовиков. Очевидно сохраненная заботливым унтер-офицером для обучения молодого пополнения. В академии язык изучался, и читать, как и говорить некоторые фразы я в принципе по-немецки мог, но специфика обучения делала упор на другие вопросы и команды. Например: « Назовите свою часть» и «Ее численность, дислокация и вооружение». Поэтому говорить или читать техническую документацию, я мог с пятого на десятое. В таких случаях недоучки вроде меня в анкете писали: « Языком владею. Читаю и пишу со словарем». Мне в изучении инструкции помогали картинки с описанием ТТХ и знание аналогичных систем будущего. Сам пистолет ничем от ракетницы не отличался, кроме усиления всех деталей для стрельбы более мощным боеприпасом и наличием вкладыша с нарезами. В тексте, как я понял, упор в основном делался на подготовку гранат к стрельбе, их правильную зарядку и меры безопасности. 
Кумулятивная граната представляла собой прообраз выстрела к РПГ, только карликового размера и без реактивной тяги. Вместе со стержнем, в котором размещались капсюль-воспламенитель, метательный заряд и поршенек, срезающий при выстреле чеку, она была всего 30 сантиметров. При том, что длина стержня составляла 25 сантиметров и на нем имелись готовые нарезы, для стабилизации полета. Сама граната, вытянутой, обтекаемой формы, состояла из кумулятивного заряда массой 185 грамм и донного взрывателя инерционного действия. Переносить ее предполагалось в ящике укупорке, где жестко крепилось 20 штук. Использовать без приклада не рекомендовалось из-за большой отдачи.
Второй тип надколиберной гранаты не заинтересовал. По существу это была обыкновенная наступательная граната, особенность которой состояла в таком же стержне метателе, которых нашлась отдельная укупорка на шестьдесят штук. А вот граната, выпускавшаяся под серийным номером 326, представлявшая собой готовый выстрел ударного действия была очень интересна. Я, вспоминая ТТХ боеприпасов отечественных гранатометов, в частности ВОГ, пытался провести сравнение. Общим у них было только то, что они объединяли в себе гранату и метательный заряд в гильзе. А дальше шла куча отличий, начиная с калибра и заканчивая способом зарядки. Даже стабилизация в полете достигалась разными способами. Единственное, что было для меня важным, что взрыватель был инерционного действия, взведение которого осуществлялось после выпадения предохранительного стержня из донца гранаты после выстрела, в 10-12 метрах от канала ствола. Что в простонародье означает защиту от дурака, то есть от простого падения она не сработает и для удобства выстрел можно носить, разместив в специальном патронташе или подсумке. Только обязательно нужно проверять, как закреплена гильза, об этом и в инструкции написано.
Поразмыслив, я решил усилить собственное могущество этим своеобразным вариантом подствольника. Очень мне понравилось, какой  урон в живой силе приносит небольшой на вид выстрел. А что будет при попадании в замкнутое пространство ДОТа? Нет, не зря немцы такое оружие с собой возили, видно на практике оценили его достоинства. Значит и мне пригодится и для спецгрупп будет польза.
Пока я изучал инструкцию, бойцы занимались своими делами. Увидев, что я освободился, ко мне подошел Первый с саквояжем, который успел прихватить из легковушки на дороге. А я-то про него забыл, точнее, забыл спросить, что они из машины прихватили. Как то из головы вылетело со всей этой беготней от немцев.
- Товарищ капитан, разрешите обратиться?
- Разрешаю. Обращайся.
- Я вижу, вы по ихнему разумеете. Не посмотрите, может, что важное имеется.
- Вот как, значит хотели себе славу захвата сверхсекретных планов Рейха присвоить. На орден нацелились, а меня значит побоку.
- Да что вы товарищ капитан такое говорите, - а сам глаза в сторону отводит.
- Шучу я. Мне товарищ охранник и защитник наших рубежей, поверь и своей славы за глаза хватит. Давай посмотрим, что вам досталось. Только заранее хочу тебя огорчить, в таких саквояжах только доктора лекарства носят, но, ни как, ни секретные документы.
Однако в саквояже и, правда, находились какие-то бумаги. Присмотревшись, понял, что это финансовый отчет и ведомости на получение денежного довольствия. На самом дне оказались пачки денег. Всего около тридцати тысяч банкнотами разного достоинства. Причем ни на одной не было портрета Гитлера. На пятимарковой бумажке, например, были изображены два мужика, смотревших друг на друга. Кто такие и чем прославились, что их портреты удостоились такой чести, память не подсказала. Стало интересно, сколько получает капитан (Гауптман) в рейхе, быстро нашел соответствующую запись в ведомостях. Оклад в среднем от 450 до 640 рейх марок, доплата за участие в боевых действиях еще 90 марок, потом летные, наградные еще что-то. В общем, набирается от 600 до 800 марок, но потом у многих идут вычеты. За что не понятно, возможно родным отсылали, суммы были разные. Зарплаты вполне сопоставимы с нашими, это у меня куча всяких надбавок была (выслуга, летные, прыжковые, инструкторские и т.д.), а капитан, командир звена получал от 600 до 800 рублей. Удовлетворив любопытство, объяснил и показал все сержанту. Он был сильно разочарован, видно и правда рассчитывал на награду за захват секретных документов. Утешил тем, что бумаги не совсем бесполезные. Ведомости по сути тот же список личного состава, что дает представление о составе и назначении воинской части. Ну а деньги наверняка пригодятся партизанам и подпольщикам. Не совсем уверен но, кажется, мы потрепали эскадру KG4 второго авиакорпуса Люфтваффе, но пусть в этом специалисты разбираются.
Уже почти в темноте нас нашел связной. Новости были как хорошие так и не очень. Во первых раненых погрузили всех, и ТБ-3 благополучно долетел до аэродрома базирования. Минус был в том, что в моем плаще улетела военврач. Обоз тоже успел спокойно уйти, не привлекая к себе внимания. Немцы, увидев большое количество, использованного перевязочного материала, посчитали, что самолет специально прилетал за ранеными, и сосредоточили усилия на поимке нашей группы. Как отнестись ко второму сообщению, пока было не ясно. Руководство передавало пограничников под мое командование, но требовало принять все меры к розыску заместителя командующего Западным фронтом генерала Болдина и сопровождавших его командиров штаба. Так же предписывалось организовать их переход через линию фронта. Категоричность формы приказа не давала возможности его другого толкования, кроме как «вынь да положи». Прямо как в русских народных сказках: «Иди туда, не знаю куда...» При этом подразумевалось, что я и остался-то в немецком тылу, что бы в лепешку расшибиться, разыскивая группу Болдина. То, что я мог не вернуться в расположение отряда, а сразу направиться к передовой, почему-то не рассматривалось.
Машину загнали на глухой лесной хутор, куда противник пока не успел добраться. Переночевали на сеновале, а утром, оставив машину, направились на базу отряда. Предстояло составить план действий и согласовать мероприятия по поиску генерала, но для начала еще раз выяснить у пограничников, где они последний раз видели его группу.
Встретили нас тепло, наше возвращение не вызвало ни удивления ни расспросов. Оказалось, что о моем отсутствии даже центр не поставили в известность. Партизаны пока успели только поставить временные шалаши, но уже угадывались контуры будущего лагеря. Во время опроса пограничников удалось установить, что последний раз с разведчиками из отряда генерала Болдина они пересекались больше двух недель назад. На тот момент его численность составляла около трехсот человек. Принимали они в свой состав только красноармейцев и командиров, имеющих полное военное обмундирование со знаками различия и сохранивших документы и оружие. До определенного момента пограничники, формально тоже являлись частью колоны, но обремененные обозом с ранеными отстали. Однако общее направление движения отступающих им было известно. В обход Смоленска с северной стороны, мимо Рудни на Духовщину и Ярцево. Другой информации получить не удалось, кроме того, что за выдачу месторасположения Болдина и сопровождавших его командиров, назначена награда в 50000 марок.
Но в этих местах осталось у меня еще одно неоконченное дело. Прежде чем отправляться на поиски, нужно решить беспокоивший меня вопрос, с освобождением наших девушек и женщин, удерживаемых в «санатории», в первую очередь тех, что были в военной форме. Вчера, я специально рассматривал, как и какими силами охраняется покой «птенцов Геринга». За сутки нашего отсутствия, «Осип» у местных жителей, тоже должен был что-нибудь разузнать. А время поджимает, сроки поставлены жесткие, на все про все мне дается семь дней. За это время я должен не только найти, но и вывести через боевые порядки войск противника не маленький такой отряд. 



Влад Молоков.

Отредактировано: 06.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться