текст

Размер шрифта: - +

1

Выражаю огромную благодарность Ж. Спасибо вам, моя Мариночка! За вашу жизнь, которая, собственно, создала Марину, за гелий, который изначально подал мне идею, за ваше потрясенное "да ну нафиг" и за то, что вынуждены были все это читать и терпеть. Спасибо!

(и за то, что вычитываете мои опечатки, на которые у меня не хватает времени)

 

 

Улита

Люди любят и любят любить. Как часто бывает среди человеков, отдаются чувству, не умея того. Заслоняясь слабостью, трусостью, эгоизмом. Спасаясь малодушием. Но иногда — крайне редко, к счастью, нечасто — случается любовь настоящая. Большая любовь, самоотреченческая любовь, откровенная любовь.

И, усмехаясь, разыгрывает греческую трагедию.

 

Роман Эдуардович: «Улита? Почему Улита?»
Улита: «Мне нравится. Красивое. Знаешь, что оно значит?»
Улита: «Джульетта».

Роман Эдуардович: «А по паспорту?»
Улита: «Зачем тебе?»
Роман Эдуардович: «Просто интересно».
Роман Эдуардович: «Ты обиделась?»
Улита: «Ты женат?»
Роман Эдуардович: «Нет».
Улита: «Лжесвидетель не останется ненаказанным, и кто говорит ложь, не спасется[1]».

Роман Эдуардович: «Женат. А это важно?»
Улита: «Марина».

 

Если в будний серый день офисные дамы сидят, напряжённо уткнувшись в мониторы, можно с уверенностью сказать, что половина из них не работает.

Женщины флиртуют в соцсетях, скучают, злятся, завидуют, отпускают желчные комментарии в кулинарных сообществах, обсуждают коллег между собой и крест-накрест: «Вот это юбка у Ленки. Все еще думает, что ей восемнадцать?» — «Лен, Машку сегодня видела? Она это носит, а стыдно мне».

Тихо ненавидят шефа, боятся главбуха, хвастаются, врут, тоскуют, гадают, есть ли у мужа любовница, и читают дамские романы.

В скупой надежде, что однажды на страницу контакта, спесиво открытую «только для своих», будто в нее, изнывая от вожделения, ломятся толпы поклонников, неким кармическим, давно ожидаемым, а потому безусловно заслуженным чудом прорвется он — он! — прекрасный незнакомец в дорогом кашемировом пальто. Ворвется и выдернет ее — сорокалетнюю, полную, закомплексованную и безвкусную бабешку — в прекрасный мир с миллионерами за рулём кабриолетов. Разодев в Prado, которое одним видом ценника постройнит счастливую обладательницу на пять размеров.

Но ни один мужик, тем более из тех, у кого в кармане ключи от двухсотого «крузака», а в квартире шесть комнат, не спешит их осчастливливать. Никто не торопится бросать ради них жен, детей, ломать устоявшийся быт, вызывать удивленные взгляды и смешки за спиной, недовольство коллег, недоверие партнеров, осуждение родных, недоумение друзей.

Ни ради них, ни ради молодых и красивых.

Туяшев трепетно любил женщин, обожал их, знал их. Но, как и любая пламенная страсть, его любовь с годами слегка поблекла, приобретя некоторые черты унылой рутинности, лишенной трепета души. И, тщась уловить что-то в глубине женских душ, он все чаще прозревал нечто избитое, давно виденное, не вызывающее томления.

Да и не собирался больше выворачивать наизнанку собственную жизнь.

 

Это глупо, когда тебе почти шестьдесят. Когда ты уже всего добился, ездишь на «крузаке», знаешься с большими людьми, носишь Hugo Boss и BRIONI, с деликатной пошлостью поблескивая Patek Philippe-ом из-под рукава. Когда у тебя связи, деньги, знакомства, прихваты. А на субботу уже куплены билеты в Мюнхен — развеяться на выходных, сходить на футбол.

Вся эта суета, увы, уже скучна, не вызывает прежнего вожделенческого отклика. Становишься удивительно рассудительным, когда у тебя трое сыновей от разных браков, столько же жен, с одной из которых ты до сих пор живешь. И тот жизненный опыт, который делает все уже виденным и почти безынтересным.

Очень трудно в таком возрасте выгрызаться из вороха забот, проблем, связей, обязанностей, моральных долгов. Из жизни, в которой есть Ольга, первая жена, и  общий сын, Элька, вторая жена, от которой осталось два пацана, старший из которых тоже от другого брака, но ты сам в отцовской любви об этом давно забыл, и настоящая супруга Анна, с которой прожито семнадцать лет и выращены двое детей.

Да, я не собирался бросать семью: Анну, Сашку, Алешку. Менять жилье, снимать однокомнатную квартиру с окном от стены до стены от пола до потолка на двадцатом этаже. Но каждому рано или поздно приходится забыть жизнь, которую он спланировал, ради той, которую предстоит прожить[2].

 

— Роман Эдуардович, — немолодая, уже возрастно сухопарая секретарша с жестко закрученным на затылке узлом седеющих волос заглянула в дверь.

Смотреть на нее было не то чтобы неприятно, но неинтересно. Другой посадил бы на ее место кого-то помоложе: глубокий вырез, поднятая пуш-апом грудь, длинные ноги, прекрасные в своей неизбывной пустоте глаза. Но привычки, привычки. Нет ничего сильнее привычки. Роман Эдуардович любил женщин, упивался ими. Но женщины — это женщины, а в конторе он хотел видеть человека, остающегося с ним много лет, знающего тонкости настроения, маленькие слабости, деликатного и незаметного. Держащего в голове все те дела, о которых позабыл он сам.



Сара Бергман

Отредактировано: 07.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться