Тени Прерии

Морковкино заговенье

«Какое небо голубое…» - вспомнился незабвенный Витек, интересно – как он там. Никого из ребят я после этого не видел, что, впрочем, естественно. После возвращения был чудовищный начальственный разнос, на котором «пубертатные прыщавчики» было самым мягким выражением, с последующим занесением благодарности в личное дело. И Прерия. Семнадцать лет.

Раньше тщил себя надеждой что хоть на пенсии свидимся, теперь видимо придется оставить и ее. Оставь надежду всяк сюда входящий…

А небо действительно красивое, особенно если рассматривать его рухнув на землю после трех сотен метров вертикального подъема. Может и стоило дождаться своей очереди на подъемник, но находиться рядом с морем после пережитого было выше людских сил. Вот и рванул наверх ножками вообразив себя молоденьким козликом. Под конец, правда, иначе как бараном себя уже не называл, но при попытке глянуть вниз становилось еще муторней, и оставался один путь – наверх.

И цвет у неба какой изумительный… Впрочем, ничего в этом удивительного – оно сегодня просто хорошо умытое. Дело в том, что выйдя рано утром наша шаланда (хотя кажется это корыто называется вельбот) умудрилась попасть в шторм прямо в виду нашей цели – острова Полигон. И почти сутки (показавшиеся не меньше Вечности) болталась как … цветок в проруби, стараясь не размазаться по его скалам и в тоже время не удаляться от них слишком далеко, потому как выйди мы из «тени» этих клятых скал туда где гулял настоящий ветер и океанские волны…

Не исключаю что шторм на самом-то деле был слабенький, так – то ли рябь, то ли зыбь, но с не слишком высокой палубы утлой скорлупки все смотрится несколько по-другому чем с берега. Команда эту точку зрения охотно разделяла и ходила с зелеными лицами и тоскливыми глазами мало чем отличаясь от остального балласта. Впрочем, пассажиры к счастью этого не видели, потому как были все что называется «в лежку» и от «белого друга», по-морскому именуемого гальюном, из прямой видимости старались не удаляться. На палубу никого разумеется не пускали – там во всю властвовали перекатывающиеся через кораблик волны, поэтому дышать внутри трюма быстро стало нечем и появился характерный запашок. Тут уж «заболели» даже те, кто до этого момента держался.

А мне и вовсе было не до их переживаний. Через три часа штормования старший помощник обратил внимание на сохранившего естественный цвет и аппетит пассажира. С началом шторма я вспомнил о побочном эффекте взятого с собой «пофигина» и теперь отлично выделялся румянцем на общем зеленом фоне. В итоге меня сунули в рубку «вторым рулевым» с главной задачей работать якорем – то есть удерживать рулевого за пояс, чтобы очередная волна не провернула его вместе со штурвалом.

Вот тогда и удалось полюбоваться на море в его естественном состоянии. Незабываемое зрелище когда видишь перед собой Волну которая величественно возносится не только над тобой, но и над верхушками мачт, причем эдак втрое от их длины. И на эту жидкую гору, вереща от ужаса форсированным двигателем, начинает восхождение скорлупка с тобой внутри. И что самое удивительное – выгребает, чтобы на самой вершине открыть взгляду просто бездонную водяную пропасть внизу, между волнами куда секундой позже предстоит скатиться, и еще более высокий Монблан следующей волны прямо перед глазами. Свихнуться от впечатлений можно. Вот только некогда – все настолько заняты, что даже на эти красоты любоваться удается только краем глаза.

Как говорится «вся жизнь пролетает перед глазами». Ну, жизнь – не жизнь, а времена молодости вспоминались очень даже живо. Видимо по аналогии с бурлением за иллюминаторами. Потому как все оставшиеся годы были тихими и размеренными, как тоже самое море еще сегодня утром. Ага, забавные аллюзии возникают, однако. Судя по всему, впереди всем нам предстоит нечто подобное происходящему, впрочем, до будущего урагана надо еще пережить этот…

А потом привык. Человек он к чему угодно привыкнуть может. Вот только потом находиться рядом со ставшим ласковым и солнечным морем почему-то не было никакого желания, и проще было карабкаться вверх по скале, чем подождать лишних полчаса наедине с этим заснувшим чудовищем.

***

Ничего так островок этот, «Морковкин полигон». Из-за смены владельца претерпело изменение и название. Был у военных «Полигон», теперь у острова новая хозяйка, и все дружно переименовали клочок суши по ее фамилии - «Морковкин». Впрочем, называют и так, и так – и никто особо не путается.

Сам остров отнюдь не прост. Высота берегов такова, что в большей части мест наверх не забраться и с альпинистским снаряжением. Зато есть взлетно-посадочная полоса, способная принимать не только самолеты, но и не слишком большие космические челноки. Подземные коммуникации военной базы сохранились замечательно, наземным требуется некоторый ремонт, чем и занимается хозяйка острова - оперативный псевдоним "Джульетта", не так давно сменившая имя и фамилию и ставшая, не без помощи извне, землянкой. Ромео ей вовсю помогает, когда не занят в собственном проекте.

Словом, живут наши голубки душа в душу. Вполне умело направляя хозяйственные усилия нескольких десятков трудных подростков, между прочим из разных и совсем не дружных между собой банд, и всех, кто подвернется под руку. Смысл этой кипучей деятельности напрочь терялся в тысячах мелочей.

Выяснить откуда взялся на острове ядерный реактор в ходе оперативных мероприятий так и не удалось. Если его военные «забыли», то у меня начинает свербеть орган интуиции от желания заглянуть в «вороньи гнезда» на господствующих над островом высотах – не забыли ли наши бравые вояки там заодно и зенитные автоматы ПВО.