Точка возврата

Font size: - +

Глава 15. «Владимирский централ, ветер северный…»

Глава  пятнадцатая 

«Владимирский  централ,  ветер  северный…»

 

Тяжела  длань  у  корабела.  Из-за  разлившейся  на  половину  лица  фиолетово-синей  опухоли  Виктор  не  сразу  и  признал  трелля.  Зато,  отлично  понял,  как  и  при  допросе  в  лесу,  произнесенную  им  фразу.  Тем  же  древнерусским  штилем. 

—  Здрав  буди,  господин.  Пошто  звал?

Микс  из  «Ивана  Васильевича»  вырвался  совершенно  непроизвольно.

—  Паки,  паки…  Иже  херувимы.  Поелику  мы  зело  на  самолет  опаздываем.

—  Простите,  господин,  —  захлопал  глазами  раб.  —  Но  если  можно,  говори  помедленнее.  Странные  твои  речи,  и  не  все  слова  понятны.

—  И  тебе  не  хворать…  —  прекратил  ерничать  Лысюк.  Все  же  обстоятельства  не  самые  подходящие,  чтоб  комедию  ломать.  —  Толмач  мне  нужен.  Не  понимаю  по  свейски…  Они  все  расспрашивают  о  чем-то,  а  я  в  толк  не  возьму.  Не  подсобишь?

—  Отчего  нет?  Если  велят… 

Видя,  что  Виктор  и  Скуба  могут  общаться,  лысый  викинг  тут  же  вскинул  длань,  жестом  напоминающем  нацистское  приветствие,  а  потом  разразился  короткой  тирадой,  предельно  насыщенной  вопросительными  интонациями. 

  Скуба  поклонился  и  перевел:

—  Ульрих  Медный  Лоб  спрашивает:  ты  ли  тот  воин,  что  убил  большого  медведя?

—  Я… 

Викинг  кивнул  и,  не  дожидаясь  перевода,  задал  очередной  вопрос. 

Виктор  сперва  удивился,  а  потом  вспомнил,  что  русское  местоимение  «я»  соответствует  в  немецком  языке  утвердительному  «да».  Видимо,  и  в  древнескандинавском  тоже.

—  Ульрих  Меднолобый  спрашивает,  —  тем  временем  заговорил  Скуба,  —  куда  и  зачем  ты  тащил  его  старшего  брата  Гюрдира  ярла? 

«Брат,  значит.  А  так  непохожи...»

—  Он  же  был  ранен…

Лысый  выслушал  перевод,  но  следующий  вопрос  задал  рыжеволосый.

—  Бранд  Рыжий  спрашивает:  Если  ты  хотел  убить  его  отца  —  то  почему  не  закончил  дело?  А  если  хотел  спасти  —  зачем  нападал?

  «А  вот  и  сын  нарисовался.  То-то  лицо  показалось  знакомым…»

—  Я  не  хотел  убивать  ярла.  У  меня  к  нему…

—  Но  ведь  это  ты  ударил  его  копьем  в  бок?  —  Скуба  почти  синхронно  продублировал  очередной  вопрос  викинга,  перебивая  Виктора.  Кстати,  заданный  совсем  не  вопросительным  тоном.  Обычно  так  произносят  фразы  «добрые»  следователи.  «Облегчите  душу.  Мы  и  так  все  знаем,  а  вам  чистосердечное  зачтется».

Но  Лысюк,  не  чувствуя  за  собою  вины,  и  не  собирался  финтить. 

—  Это  случайно  получилось.  Я  метил  в  медведя… 

После  того  как  Скуба  перевел  объяснение,  племянник  с  дядей  недоуменно  переглянулись,  а  потом  расхохотались.  Причем,  ржали  не  только  они.  Похоже,  слова  Виктора  приняли  за  удачную  шутку,  если  не  все,  то  большинство.   

Сперва  Лысюк  решил,  что  трелль  исказил  ответ,  но  очень  быстро  сообразил:  в  чем  настоящая  причина  смеха.  Викингам,  управляющимся  с  оружием,  лучше,  чем  иной  современник  владеет  столовыми  приборами,  попросту  было  невдомек:  как  можно  нанести  удар  случайно. 

Отсмеявшись,  лысый  встал  и  торжественно  произнес  несколько  рубленных  фраз,  ударив  при  этом  себя  кулаком  в  грудь.

—  Ты  либо  очень  глуп,  либо  чрезвычайно  храбр,  чужак.  Если  способен  шутить  в  такой  час…  —  слегка  запинаясь,  торопливо  перевел  Скуба.  —  Поэтому,  я  —  Ульрих  Меднолобый,  обещаю,  что  перед  казнью  спрошу  твое  имя  и  запомню  его...  Но  не  сейчас.  Подождем.  Ярл  еще  жив.  И  если,  с  благословения  Тора  и  Одина,  брат  мой  Гюрдир  Безбородый  еще  придет  в  себя,  ты  будешь  говорить  с  ним  и  пусть  ярл  сам  решит  твою  участь,  чужак. 



Олег Говда

Edited: 04.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: