Трилогия садизма. Одиночество. Деструктивность. Любовь

Психоанализ. Современная проблема индукции. Часть двенадцатая

Магнитофон щёлкнул. Запись подошла к концу. Мой пациент молчал, но по выражению его лица было видно, что он озадачен, не удивлён, а именно озадачен. Я уверен: в этот момент он думал, как прокомментировать услышанное. Это означает, что информация, которая была получена мной из его бессознательного посредством транса, не так уж бессознательна, как мне казалось.

Его голос прервал мои мысли.

— Если бы я рассказал вам то, что мы сейчас слышали на записи, в ходе обычной беседы, вы бы посчитали меня психом. Я же прав?

Я ответил не сразу, но сказал правду. Это был не тот момент, когда можно было давать волю лицемерию.

— Да, скорее всего, так.

— А что вы думаете теперь, когда получили ответы на свои вопросы из моего подсознания?

— Признаться, я не знаю, что и думать. Вы не находите странным то, что мы сейчас услышали?

— Мне кажется, я знаю, о чём вы сейчас думаете: имеются все симптомы шизофрении: продуктивная симптоматика, которая чаще всего выражается в бреде, в моём случае — это инцидент на площади, из-за которого, собственно, мы с вами и познакомились, плюс когнитивные нарушения, которые, в свою очередь, обусловлены расстройствами мышления и восприятия, на которые вы списываете услышанное вами во время транса. Но вы же знаете, что у шизофрении имеется целый ряд признаков, хоть один из которых должен быть установлен, чтобы можно было поставить диагноз. В своё оправдание могу добавить, что у меня нет галлюцинаций, дезорганизо- ванности речи, апатии и каких-либо социальных проблем.

Он всё говорил правильно. Вопрос лишь в том, откуда у него такие обширные сведения о шизофрении? Он знал, что мы будем говорить с ним об этом, и подготовился? Или интересовался заболеванием раньше, потому что подозре- вал, что болен?

— Вы всё верно заметили. Но вы же сами только что и назвали правильные симптомы: бред, расстройства мышления и восприятия.

— На прошлой нашей встрече вы сказали,что инцидент на площади мог быть вызван стрессом или депрессией. Что касается бреда, вы, как я понимаю, агностик?

— Агностик ли я? Но при чём здесь это?

— Агностики считают невозможным познание истины в вопросах вечности, существования богов и вечной жизни, но не исключают возможности существования всего этого. Если вы агностик, то вы можете поверить в то, что я говорю, если атеист — то нет. Так кто же вы?

Это был одновременно очень сложный и очень лёгкий вопрос. Я не религиозный человек, но и не атеист, и если бы речь шла о существовании Бога, возможно, я бы, не задумываясь, ответил, что являюсь агностиком, так как не исключаю возможности существования Бога, но при этом отвергаю возможность доказательства его существования рациональным путём. Но сейчас речь идёт не Боге, а о чём-то совсем ином.

— Я не атеист, но от этого мне не легче поверить вашим словам. Более того, они довольно сумбурны, и от того ещё сложнее понять, что именно вы хотите сказать. Понимаете, одно дело, когда речь идёт о существовании или не существовании Бога, то можно говорить о таких понятиях, как агностицизм или атеизм, но вы же подразумеваете совсем другое.

— Смотря о каком Боге говорите вы. Если имеете в виду христианского или, например, мусульманского Бога, то в та- ком случае я действительно говорю совсем о другом, но если речь идёт о Боге в широком смысле слова, то мой рассказ и об этом тоже.

Его слова напомнили мне сон, который я недавно видел. Где во время транса он сказал мне об ад-Даджале, и я решил поведать ему об этом.



Игорь Озерский

Отредактировано: 03.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться