Трискелион. Дорога к прошлому

Размер шрифта: - +

Глава 14.

Нервная шутка о медном пруте и молнии сработала как зажжённая в темной комнате лампочка. Роберт ухватился за эту идею и, не раздумывая ни минуты, умчался на поиски хоть чего-нибудь металлического. Какой смысл беречь себя, если возвращение в Англию для него равносильно смерти? Лучше уж перепробовать все, даже самые крайние, средства, чем сдаться. Или еще хуже: бессмысленно утонуть, ибо шанс, что яхта переживет шторм в открытом море был ничтожно мал.

 За ослепительно-яркой вспышкой пришла всепоглощающая темнота и пустота – все как обещала Мэри. Было ли ему больно, когда электрический разряд чудовищной силы прошел сквозь тело? Пожалуй, нет. По крайней мере память Хэмилтона об этом ничего не сохранила.

От межпространства, как его называла девушка, он ожидал чего-то особенного. Каких-нибудь новых ощущений, возможно, ярких воспоминаний или проносящихся мимо картин из его прошлого. Да чего угодно, но только не бесконечное ничто. Роберт не чувствовал времени и своего тела. Он словно растворился в пустоте. А потом на него внезапно обрушились холодные соленые волны. Сбитый с толку такой резкой сменой декораций, мужчина напрочь забыл о правилах поведения на воде: барахтался как ребенок, наглотался воды и, в конце концов, потерял сознание.

Очнулся Хэмилтон уже в больнице.

И первое, что он сделал, убедившись в работоспособности рук – стянул больничную ночную рубашку и осмотрел себя.

Знакомая татуировка с зеленым цветом заняла почетное место на груди с правой стороны. Не веря своим глазам, Роберт осторожно коснулся рисунка, словно боялся, что мираж рассеется и метка пропадет. Но нет. Она никуда не делась. Мужчина испытал ни с чем не сравнимое облегчение. Он больше не обуза! Он ничего не забудет! Он сможет дойти с Мэри до конца ее путешествия!

И стоило образу рыжеволосой красавицы встать перед глазами, как сердце ушло в пятки. Шторм. Яхта. Ломающаяся мачта. Друзья ведь могли и не выжить! Нужно было срочно что-то делать, куда-то бежать, искать их.

Раздался тихий свист – входная дверь отъехала в сторону, впуская в палату маленькую пухленькую женщину. Она оглядела все еще голого мужчину и покачала головой:

– На вашем месте, мистер, я бы не раздевалась без особой необходимости, – улыбаясь, посоветовала она. – Я понимаю, что больничная одежда не самое лучше, что существует в мире, но есть же какие-то приличия!

Она тихо хихикнула, когда пристыженный Роберт натянул рубашку, укрылся одеялом и, как прилежный школьник, сложил руки сверху.

– Вот так гораздо лучше! Но я определенно рада, что вы чувствуете себя хорошо. Вы же чувствуете себя хорошо?

Хэмилтон кивнул.

– Значит, сможете ответить на несколько вопросов, да? Прекрасно. Для начала я поясню: спасатели нашли вас и еще троих людей на общественном пляже. Мы предполагаем, что ваше судно потерпело кораблекрушение. И поскольку вы, очевидно, путешествовали вместе, мы считаем, что вы знакомы между собой. Предвосхищая ваш вопрос: все они живы. Но вы пришли в себя первым. Поэтому мы надеемся получить от вас кое-какую информацию. Вы не против?

Дальше последовал длинный список уточняющих вопросов: имена, возраст, степень родства, известные болезни и прочая медицинская ерунда. Вдаваться в подробности состояния друзей медсестра отказалась. Не переставая улыбаться, она попрощалась и ушла.

И Роберт снова остался один. Факт того, что его друзья живы, определенно грел душу, но недостаток информации об их состоянии сводил с ума.

Время в больничной койке тянулось очень медленно. Его кормили, брали какие-то анализы, кололи стимуляторы. Заходил врач, счастливо сообщивший ему о том, что мужчина совершенно здоров и скоро ему будет позволено покидать палату.

А ночью, стоило Роберту закрыть глаза, в его сны ворвались воспоминания.

 

– Быстро иди сюда, маленький ублюдок! – раздался гневный мужской голос.

Этот крик пробирал до костей и заставлял сжиматься в комочек, хотя маленький Роберт спрятался в шкафу своей комнаты. Он не был уверен, что отчим не заметил, как мальчик выбегал из его кабинета, поэтому на всякий случай спрятался в самом темном и безопасном месте, которое только мог придумать.

– Немедленно иди сюда, гаденыш! Третий раз я повторять не буду!

Голос Теодора Хэмилтона звучал еще громче и страшнее, чем раньше. И маленький Роберт знал, что лучше спуститься и принять наказание, иначе будет хуже.

Взрослый, тридцатилетний Роберт, запертый в теле ребенка, негодовал и бесился, но изменить ничего не мог. Он прекрасно помнил, чем закончится это воспоминание. Он долго видел его в кошмарах и был благодарен аномалии за то, что она позволила ему забыть этот страшный день. Но теперь у него есть татуировка, и за все приходится платить.

Тем временем маленький, десятилетний Роберт выбрался из шкафа и понуро побрел на первый этаж, где у лестницы его ждал отчим в ярости.

Что же натворил мальчик? Он не сдержал любопытства. Ничего не разбил, ничего не сломал. Малец вообще был довольно внимательным и аккуратным. Но видимо, что-то он упустил из вида.

– Явился! – поприветствовал его мистер Хэмилтон. – Что ты делал в моем кабинете?

– Ничего, сэр! – поспешил оправдаться Роберт. – Клянусь, я ничего там не делал!

– Врешь, ублюдок! Врешь! Ну-ка иди сюда!

И стоило мальчику подойти, как отчим схватил его за ухо и потащил в свой кабинет.

– Видишь? Видишь это? Кто по-твоему еще мог это сделать? Никто не смеет заходить в мой кабинет! Только ты, уродец, мог себе это позволить. Поэтому я спрашиваю еще раз: Что! Ты! Делал! В моем! Кабинете!

И на каждом слове мистер Хэмилтон с усилием тыкал мальчика носом в толстое стекло витрины. А хранилась там коллекция подарочных изданий дисков с фильмами разных времен. Редкая, ценная и безумно притягательная.



Анна Розен

Отредактировано: 06.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться