Убийца императора

Размер шрифта: - +

Глава 12. Цена поражения — жизнь

Год 764 со дня основания Морнийской империи,

5 день рагелиного онбира месяца Большого урожая.

— Мы не можем впустить вас, ваше императорское величество.

Стражники в зенифских коричневых туниках загородили проход, скрестив копья прямо у него перед носом.

— Почему это?

— Дива Эвелина не замужем. Ей не позволено в такой час принимать у себя мужчину.

Талиан глубоко вдохнул и на выдохе, выдернув меч из ножен, пырнул им ближайшего стражника в бедро — рана несмертельная, но в следующие полчаса-час он уже не боец. Лезвие с чавканьем вышло из тела, на пол хлынула алая кровь, и мужчина с изумлённым стоном рухнул на пол.

Второй стражник был либо трусливее, либо опытнее. Вместо того чтобы драться, он бросился по коридору прочь, за подмогой.

Пнув дверь ногой, Талиан вошёл в просторную залу, из которой в смежные комнаты вело пять дверей. Здесь так же, как и у сестры, дежурила главная распорядительница. Решив не повторять прошлой ошибки, он выгнал женщину и ещё пятерых служанок за дверь и задвинул засов.

Эвелина лежала на неразобранной кровати лицом к стене и даже не шелохнулась, когда он вошёл в спальню. На ней было то же платье, та же причёска. Хотя Талиан не представлял, как можно спать, когда у тебя из волос торчит десяток заколок. Они же наверняка впиваются в голову.

— Эй? Ты спишь?

Талиан закрыл дверь спальни на засов и присел на край кровати.

— Эвелина! Эй! Просыпайся!

— Я не сплю. — Она шмыгнула носом и открыла глаза. — Что ты тут делаешь?

Хороший вопрос. Талиан взъерошил волосы на голове и вздохнул.

— Мне нужна твоя помощь. Поднимайся и идём!

— Никуда я не пойду! Ты разве не видишь? Я сама себе не в силах сейчас помочь…

Он всмотрелся в её помятое, зарёванное лицо и спросил:

— Всю ночь плакала, да? Но почему?

— А ты что… Уже забыл, как мы расстались? — Она подняла на него печальные глаза. — Или… Неужели только мне одной было больно?..

Талиан тяжело вздохнул, почему-то чувствуя себя виноватым. Переживания из-за отца вытеснили всё остальное. Но не будет же он ей рассказывать, что общался с нэвием?

— Прости… Твоё признание ошеломило меня. Я не знал, что думать и говорить.

— А теперь? Что ты думаешь теперь?

Эвелина перевернулась на спину и посмотрела на него так щемящее-пронзительно, будто от его ответа зависела её жизнь — всю душу вывернула этим взглядом. Она думала о нём столько времени, ночь проплакала, а он? А у него были дела поважнее… и думать ещё и о ней было некогда.

— Ты всё время плачешь. А если улыбаешься, то сквозь слёзы. Понимаю, мы всего несколько дней знакомы, но… — Талиан сцепил пальцы рук и виновато опустил голову. — Может, уже хватит себя наказывать? Если тебе так плохо от предательства, то пойди к Маджайре и изви…

— Да что ты понимаешь! — Эвелина села на кровати. — Она отравила нашу старую няню! Ту самую, ту единственную, которой доверяла! Думаешь, она обрадуется и по головке меня погладит, когда выяснит, что та ни в чём не была виновата? Что та её не предавала? Что это я… Я всё испортила… — девушка уже не кричала, она визжала, тонко-тонко, как поросёнок; визжала и плакала. — И ты! Разве ты меня не презираешь? Не считаешь гадкой?

— Нет. — Он поймал её за подбородок и повторил, удерживая на себе взгляд. — Нет.

— Нет?..

Талиан отрицательно качнул головой.

— Нет.

— Но...

Оглушительный удар в дверь заставил их обоих вздрогнуть.

— Кто там? — спросила Эвелина.

Вместо ответа в дверь ударили снова. Талиан обежал взглядом комнату. Кровать, столик с зеркалом, стул, полки с книгами — и вдруг просиял. В углу стоял тяжёлый, окованный полосками металла сундук.

Подскочив к нему, Талиан стал толкать эту громадину к двери.

— Я понимаю… Ты расстроена и всё такое… ммм… кх… Но у нас мало времени.

— Мало времени на что? Кто сюда ломится? Талиан!

— Сейчас! Се-е-ейчас! Пх…

Он с трудом придвинул сундук к двери и устало присел на крышку.

— Послушай, эта дверь долго не продержится. Так что говорить буду коротко и по существу.

Эвелина смотрела на него во все глаза, ожидая продолжения, а Талиан… Он понятия не имел, что ей нужно сказать. Как успокоить её и ободрить, как убедить помочь ему. Все эти слёзы… они случились жутко не вовремя. Поэтому и понёс первое, что пришло на ум такое… перекликающееся с её ситуацией.

— У нас с Зюджесом всё было иначе. Он… нет никого более обаятельного, понимаешь… у него такая улыбка! Видишь её — и сразу хочется улыбнуться в ответ. Сам он… мм… мелкий, на полголовы меня ниже, тощий и вертлявый. Ну ни о чём, никаких мышц нет. Но все девчонки почему-то по нему сохнут. — Эвелина внимательно его слушала, но говорить с каждым словом становилось всё сложнее. Талиан сам себя не понимал. Обычные вещи же рассказывал? — И однажды в него влюбилась дочка нашего библиотекаря. Она сначала мне понравилась, мы вместе книжки обсуждали, я её писать учил, а потом… Когда ко мне стал заглядывать Зюджес, она… и… В общем, так вышло, что я стал между ними посредником. Ну и когда понял, что всё у них серьёзно, я разозлился, приревновал, что уж тут, и соврал другу о назначенной встрече. Он её всю ночь прождал в одном месте, а она его в другом. А потом… понимаешь… она расстроилась и из дома сбежала. Влюбилась в него, а когда он не пришёл, решила, что он просто над ней посмеялся. И… где-то по дороге на неё напали, изнасиловали и убили, а труп бросили там же. И за несколько дней лесные звери отгрызли ей пальцы и половину лица. Зюджес когда об этом узнал…



Рощина Надежда

Отредактировано: 28.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться