Уингримский волшебник

Глава девятая. Передышка над пропастью.

Первым делом надо было смыть с себя подарок водяного. На счастье, неподалеку с гор сбегал ручей. Основательно умывшись и хлебнув чистой, до ломоты в зубах холодной воды, я почувствовал, что силы понемногу возвращаются ко мне. Солнце уже успело нырнуть в туман, оставив напоминанием о себе лишь зеленовато-желтую полоску на небе. Закат уступил место сумеркам. И пока не померкли очертания предметов, я, не мешкая, двинулся вдоль реки сквозь лес, что разросся на уступе между обрывистым речным берегом справа и еще более высокими и гладкими скалами слева, которые упирались в постепенно темнеющее небо.

Но, увы, не прошел я и полмили, как заметил, что уступ становится все уже и уже. Деревья теперь росли на нем всего в один ряд, едва умещаясь корнями на узкой площадке. А потом он и вовсе оборвался, закончившись острым травяным клином. Все. Дальше стена скал вздымалась от воды до самых небес. Путь по берегу закрыт.

Я печально опустил глаза, в душе проклиная гринга, что тот не дал мне спуститься пониже в лодке по реке. Хотя как раз за это его, может, стоило и поблагодарить. Я глянул с обрыва. Мутную темно-зеленую воду далеко внизу кое-где перечеркивали пенные языки перекатов. А еще немного вперед - все застилал непроглядный туман, встающий стеной и казавшийся таким же незыблемым и непреодолимым, как скалы по левую руку. И у самой его нижней кромки будто вертелись гигантские жернова, наполняя округу мощным гулом и грохотом, который далеко-далеко разносило эхо. Сквозь мглу впереди я разглядел торчащие из пены каменные клыки, и мне показалось, что возле одного из них среди волн мелькнул застрявший кусок деревянной обшивки. Вот тебе раз! Да мою лодку просто разнесло в щепки! Что это ее обломки, я и не сомневался. Где ей еще было оказаться, когда мы с грингом оба оставили ее, увлекаемую течением на милость судьбы. Другое странно: как она вообще могла очутиться в том заливе. Навряд ли бедолага из Вингрема сумел проплыть вверх по водопаду. Скорее всего, сами речные шалуны перетащили ее туда по другому, лесному берегу, чтобы разобраться с неведомой диковиной, а потом про нее и забыли. Да вот мне она успела сослужить добрую службу. Так что получается: далеко не все в этой жизни против меня. Вернусь-ка я на тракт, ведь куда-нибудь он должен привести.

Я двинулся назад. Лес становился гуще и темнее. Ночь постепенно скрадывала все вокруг. А дорога никак не объявлялась. Далековато меня гринг затащил. Уже совсем стемнело, когда я, наконец, нащупал под ногами каменную площадку лестницы, виденной утром с моста. Слева ступени спускались к реке, а справа - круто уводили вверх, вгрызаясь в почти отвесный склон. Такой подъем мне сегодня не одолеть. Нужен отдых. Хоть и неприятно ночевать в лесу одному без тепла, без крыши над головой, да к тому же еще во влажной одежде. И река слишком уж близко. После сегодняшних приключений это казалось совсем некстати. Если б костерок запалить... Да нечем, огниво в узелке осталось. “ А узелок где?..” - вспомнил я, как перекинул его на другую сторону трещины, прежде чем сам так глупо в нее свалился. Если с ним ничего не случилось, он до сих пор должен там лежать. Во всяком случае, проверить стоит.

Спускался я уже на ощупь, потому что ступеней не было видно. “А вдруг гринг прознал: где мои припасы, и устроил там засаду?” - мелькнуло у меня в голове, но я отогнал эту мысль. Если от водяного еще можно убежать, то от голода и холода не убежишь. По счастью, туман, клубами поднимавшийся над рекой, не успел полностью окутать мост, серевший над его белесыми завитками. В темноте будто все поменялось местами. Твердь сделалась темной, а бездна оказалась словно сотканной из светлой, рыхлой ваты. “Вот, путь назад отрезан уже трижды”, - подумал я, глянув на провал. Осторожно-осторожно я приблизился к краю трещины, рисуя в своем воображении горькую картину, что сейчас вместо узла с моими запасами найду следы пиршества диких лисиц и прочих лесных воришек, оставивших от него одни жалкие обрывки, а то и вовсе ничего. Но к собственной радости я оказался не прав. Он лежал на том же месте и с виду совершенно целехонький. Я не удержался, чтобы не проверить это, развязав его и прощупав содержимое прямо тут, на мосту. Первым делом руки наткнулись на предмет, который я и не сразу определил, а когда понял, то несказанно обрадовался: “Так вот она где - моя шляпа!” Я и забыл, что запихнул ее сюда. Думал: она в реке потонула, - а нет!.. Я тут же нахлобучил ее на голову, благо, жаркий день давно уже уступил место ночной прохладе. Теперь верная спутница в моих скитаниях снова была со мной. И съестного на пару дней еще хватит. Можно продолжать путь.

 

*****

Ночь прошла спокойно. Набрав смолистого лапника, я развел жаркий костер, наплевав, что мой огонь среди не очень густых деревьев на склоне будет виден далеко-далеко. Я не знал и думать не хотел: кого мне бояться. Грингу теперь не до меня, коли он прекратил за мною охоту. Много раз после нашего нелицеприятного прощания мог бы подкараулить, да не стал этого делать. Значит, отпало желание - и поделом! Только мрачные его предостережения насчет пути через горы не давали мне покоя. Зато у костра я хорошенько обогрелся и обсушился, и к утру был полон сил продолжить путешествие, куда бы дорога ни вела.

А вела она все выше и выше. После бесконечной лестницы в скалах тракт снова нырнул под сень деревьев, и их кроны скрыли от глаз снежные вершины, к которым он стремился. Но от этого подъем казался еще более длинным. И тропа стала неудобной. Ее покрывало множество круглых камешков, которые перекатывались под ногами, и те ехали по ним, как по льду. То и дело приходилось придерживаться за ветки, свисавшие к дороге, чтобы не оступиться и не покатиться в низ к самой реке, ведь неизвестно: когда остановишься на этом “скользком” пути. Зато здешний лес после затхлого Сумрачного Приюта казался прекрасным сказочным замком - просторный, светлый, с могучими колоннами-стволами в солнечных бликах, полный ягод и грибов, которыми я, кстати, хорошенько подкрепился, когда пришло время сделать привал. Уплетая за обе щеки приготовленный обед, я подумал: как здесь славно. И почему люди покинули эти края? Жили бы себе да жили... Заколдованных чащоб на том берегу отсюда даже и не видно. Нет, вовсе не они виной тому, что этот край опустел. Я настороженно заглянул вглубь древесной колоннады. Все тихо. Угрозы ждать вроде бы неоткуда. Но в душе вдруг проснулась смутная тревога. Словно бы ее ядовитая капля была растворена в этом чистом, приятно пахнущем хвоей воздухе.



Алексей Мурашкин

Отредактировано: 05.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться