Украденное сердце

Размер шрифта: - +

Глава 2. Выбор

 

Глава 2. Выбор

 

На лес опускался туман вместе с дымом от костров, что жгут нынче ялыньские, мягко окутывал стволы деревьев, плотным покрывалом стелился по густой траве. Сквозь плотный занавес виднелась оранжевая полоска закатного солнца. В кронах тренькала птица, и её щебет разносился по всей округе, отдавался эхом. Запах древесной смолы вместе с дымом обволакивал и прояснял мысли.

Зариславе не хотелось нарушать единение с живой силой, но нужно поспешить, впервые за долгое время. Склонившись, положила на краду жертвенный кулич. Всполохи огня мягко окутали подношение. Воздев руки к деревянному изваянию Богини Славуньи, Зарислава проговорила с придыханием:

— Благослови, Матушка Слава, на ночь грядущую. Даждь мне силы и волю, помоги собрать травы целебные на дело правое. Во славу и на жизнь рода русов.

Зарислава прислушалась. Внутри невольно разлилось предвкушение чего-то волнующего, предвещая скорые перемены. Оно и понятно, сегодня покинет деревню. Она отступила к воротам, покинула небольшое капище, расположенное прямо на задворках избы волхвы, там, где начинался лес.

Ещё вчера у избы томились от жары княжеские кмети. Вчера и покинула княжна Радмила Ялынь, оставив двоих воинов, что нынче ночевали у старосты Прозора. Этой ночью Зарислава покинет деревню, отправится с ними в путь до Доловского княжества. Никогда она не бывала в твердынях, да так далеко. Пришлые сказывали, что тын крепости может доходить в высоту молодой осины, терема и дворы обширные, и легко в них заблудиться даже белым днём, коли не знаешь дроги. Волнение охватывало Зариславу всё больше.

Оказавшись внутри избы, она обвела взглядом тонущую в желтоватом свете крупной лучины горницу. У входа печка невысокая, белёная мелом. Полати меж брусьями и глиняной стенкой очага завешены шкурами. Лавки вдоль стен, стол. Веретено волхвы в углу под полкой-божницей с малыми чурами. Зимними вечерами и сама Зарислава любила садиться за него да нить свивать. Сундук рядом, свежие травы, связанные пучками, висели на стене. Ветрии Болиславовны не оказалось в избе. Знать отправилась в деревню гадать.

Жили они с волхвой-матушкой скромно. Ветрия принимала за богатство только веданье, а всё остальное само богиней Славуньей давалось: и еда, и кров, и тепло. Волхва говорила, что самое главное для неё — земля-матушка: дыхание деревьев, трав и цветов.

Вспомнив, что скоро погаснет окоём, Зарислава заспешила. Выбрав из связки на поясе яблоневый гребень с редкими зубцами, она быстро сняла его с кожаного ремешка и принялась расчёсывать волосы, которые при свете светоча стали как мёд, тёмно-золотистые. Зарислава редко заплетала их в косы, волосы её длинные, всегда просты, до бёдер спадали. Многих женихов она зачаровала ими.

Бывает, иной раз пытаются сговориться с матушкой из соседних деревень, чтобы отдала девку под венец. Всем же хочется иметь в жёны не просто девицу пригожую, верную да хозяйственную, но и травницу-умелицу, коя может с духами наравне беседы вести. От того и задаток предлагали немалый за невесту. Всех гнала волхва от своего порога. А вскоре надоедало свататься оным, отступали, других, более покладистых душек находили.

Правда, один всё ещё бился за сердце Зариславы, упрямый Дивий, сын пахаря, что так и бередил душу девице.

Зарислава вобрала в себя воздух, пропитанный запахом Дивия — терпким, отдающим дубовой корой. Уже столько времени прошло, как покинул он избу, а аромат его по сей миг стоит.

«Безумец, умудрился в избу зайти», — хмыкнула Зарислава, но, случайно дёрнув волосы, скривилась.

Волхва метлой его спровадила восвояси. Так и ушёл обруганный и побитый. А Ветрия растревожилась да знай только ругать Зариславу, что приходится ей отваживать жениха. Дивий приглянулся матушке, этого она не скрывала и уж как ни уговаривала девицу подумать да приглядеться к жениху, а всё об стенку горох.

«Всё уже решено», — отвечала Зарислава.

Была бы у неё иная жизнь, пошла бы, не раздумывая, за Дивия.

«Вот же горе-судьба, Боги подослали молодца...» — вновь посетовала девица.

Из-за него до сих пор жили сомнения в душе. Хоть и выбор свой сделала, да как виделась с Дивием, так сама не своя становилась, а сердце тяжелело, как та самая гривна, что переливалась серебром на груди княжны Радмилы.

«Сегодня же порву с ним, пусть не ждёт и не надеется на любовь ответную. Тогда отправлюсь к Радмиле с чистым сердцем, с лёгкой душой».

Вернув гребень на ремешок, Зарислава подошла к сундуку, откинула крышку и вытянула купальскую сорочку зелено-серого цвета, похожую на высушенную солнцем крапиву. Скинула платье из рогожи, надела мягкую рубаху. Подпоясываться в эту ночь не следовало, осталась так же босой, чтобы впитывать в себя целебную силу трав. Зарислава только туесок приготовила для трав и нож с острым лезвием. Нож, а то и булат нынче каждый держал при себе. Пусть места и спокойные — степняки не добирались, но всё одно боязно бродить в одиночку. А вот стебли резать лезвием нельзя, иначе травы силу свою потеряют. Рвать Зарислава будет только руками.

Собравшись, травница подошла к низкой полке, где стояли чуры, осенила себя перуницей[1], прикоснувшись вместе соединёнными указательным и средним пальцами ко лбу, плечам и груди, зашептала тихонько:



Властелина Богатова

Отредактировано: 17.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: