В паутине лжи

Размер шрифта: - +

Глава 4

-Прибарахлилась? - Анфиса уже вовсю дымит у своего киоска, шумно отхлёбывая чай из пластикового стакана. Останавливаюсь рядом с девушкой и в недоумении рассматриваю очередь, выстроившуюся у мясной лавки. Разве ей не пора открываться?
-Подождут. У меня обед заканчивается в два. Так что имею право! Ну и где сапоги брала?
-В амбаре, у Янки Филипповой, - я улыбаюсь, в сотый раз опуская глаза на свою обновку, а моя знакомая садится на корточки, не глядя запуская мятым стаканом в урну.
-Натуральные… Всё-таки прислушалась к нам? И правильно, у этого Давыдова наверняка денег куры не клюют, не обеднеет.
Возможно, но тратить чужое в мои планы не входит. Куда приятнее увидеть Никиту прежним: весёлым, беззаботным и вновь уверенным в себе. Снова уснуть рядом с ним в обнимку, а утром сунуть в кожаный портфель контейнер с обедом.
Разве не в этом счастье?
-Нет, мне их муж купил. Он, наконец, устроился на работу, - улыбаюсь, перекладывая тяжёлый пакет с продуктами в другую руку, и с тоской скольжу взором по экрану мобильного. - Ладно, Анфис. Потом поболтаем, а то Арсен три шкуры сдерёт.
Вон, уже недовольно зыркает на меня, подперев своим плечом овощной киоск. И чего это он средь бела дня нарисовался? Киваю подруге, советую долго не стоять на морозе, и иду сдаваться. На пять минут всего задержалась, не убьёт же!
-Что, если рынок под снос, работать уже не обязательно? Люди мёрзнуть должны, пока ты там лясы точишь?
-Не буянь, я только поздоровалась, - смеюсь, надеясь, что моя улыбка хоть немного усмирит его пыл, и следом за ним прохожу в ларёк. Холодно-то как… -Ты что, обогреватель забрал?
-А на кой он вам, если толком и не работаете? Катька вчера на час раньше закрылась, ты вон обедаешь когда вздумается! Только свет зря мотает!
Отлично! Хорошо хоть обувь сменила, а то эти две недели могли бы стать последними в моей жизни. Знаю я себя, чуть что, сразу ангина с ног сбивает. А в этих добротных, с густым мехом и дополнительной стелькой я даже без шерстяного носка в безопасности.
Складываю свой пуховик в пакет и, зябко потерев плечи, нахожу глазами телогрейку. Её бы не мешало почистить, только какой в этом смысл, если в ближайшее время она мне больше не пригодится? До конца месяца и так пойдёт.
-А ты чего так рано? Товар привёз? Так мы этот ещё не распродали.
-И не продадите. У нас тут очередная напасть: новые владельцы хотят заранее технику пригнать. Видать, зад горит, как хочется к стройке приступить! - армянин тяжело вздыхает и со злости пинает пустые ящики из-под мандаринов, а я уже нутром чую, что услышанное мне не понравится.
-А мы причем?
-Притом. Наша палатка ведь на отшибе! - стягивает кепку с головы и густые, чёрные как смоль волосы с редкой сединой на висках взбивает пятернёй. - Так мы им как кость в горле. Хотят, чтоб свернулись к среде, а они на наше место рабочих загонят. Балки устанавливать собрались, чтоб их рабам было где бичпакеты заваривать. Лерка, что ж за непруха у нас? Вон, Петровну не трогают, а она ведь одна одинёшенька, у самых ворот! Ставь не хочу!
Я на стул опускаюсь. Сминаю свой свитер, вдруг ставший таким тесным, что не продохнуть, и испуганно хлопаю ресницами… Господи, неужели из-за меня?
-Я к их главному ходил, так на порог не пустили! Боров какой-то на улицу меня выставил, и сказал: “Делай, как велено! Иначе яблоки твои на компот, а овощи нуждающимся раздадим”. И это ведь в лучшем случае. Не первый год работаю: подожгут, а полиция даже разбираться не станет. Спишут всё на молодёжь, что здесь по ночам ошивается, и останусь я с голой задницей. И так, и так плохо, чёртовы бандюки! Знают же, что за сутки мы даже трети не продадим...
Мне отчаянно хочется закричать во всё горло. Недаром мне этот Леший угрожал! На пару дней затаился и перешёл в наступление… И зачем только догонять его бросилась, дура? Из-за этой глупой тяги к справедливости только Арсену лишних забот подкинула. Вон он какой печальный: морщинистой ладонью проводит по прилавку и пальцем щёлкает по свисающей с полки игрушке в виде  озорного томата. Он её сам здесь повесил, решил, что она неплохо смотрится на фоне свежей зелени.
-Так что всё, придётся нам с тобой потихоньку сворачиваться. Смену дорабатывай, а я вечером машину подгоню, постепенно вывозить начну. Родне раздам, хотя у нас каждый второй в этом деле завязан, у них у самих от овощей холодильники ломятся. Ты это, дочке свой бери, не стесняйся. Что там надо: виноград, огурцов свежих, яблок… Один чёрт сгниют, а так хоть малая твоя витаминов поест.
Яблок… Да я на них теперь без приступа тошноты и взглянуть не смогу. Восемьсот грамм стоили мне потери и без того ускользающего от меня рабочего места, а Арсену и вовсе приличных убытков. И как исправить-то? Не в ноги же этому Лешему бросаться, умоляя простить за то, что я его на глазах у зевак вором обозвала! Или попробовать? Господи…
-Арсен, я… - поворачиваю голову, а его и след простыл. Похоже, дар у моего начальника на старости лет проснулся - незаметно исчезать, пока я витаю в облаках. Вновь даже дверь не скрипнула, а ведь петли давно проржавели. Как и сам киоск, что приносил ему доход на протяжении стольких лет. Приносил, а теперь первым сгинет в небытие, брошенный на каком-нибудь пустыре за городом.
Остаток рабочего дня я пребываю в трансе. Словно наблюдаю со стороны за невысокой девушкой, что суетливо мечется между коробками, и в перерывах между нескончаемыми угрызениями совести, наполняет пакеты покупателей необходимыми им продуктами. Не без огрехов: вместо баклажанов взвешиваю кабачки, вместо китайской капусты три минуты ищу под прилавком ящик с белокочанной. Протягиваю старушке авоську, и только поймав её недоуменный взгляд на содержимом, понимаю, что облажалась.
Какая из меня работница, если на душе камень из тянущего во тьму чувства вины? Если думать я могу только о своём начальнике, что по доброте душевной принял меня на это место и целую неделю закрывал глаза на мою нерасторопность? Ни штрафов, ни упрёков, только отеческое: "Соберись девочка, иначе долго на этом рынке не протянешь". И что получил взамен? Огромную проблему, которую как-то нужно решать.
Вздыхаю, усевшись у покрытого инеем окошка, и касаюсь ладонью замёрзшего стекла. Не чувствую я ни холода, ни колючих уколов подтаивающих снежинок на горячей коже - только стыд и нарастающую уверенность, что я просто обязана хоть что-то предпринять. Хотя бы попытаться, и если потребуется, извиниться, умоляя этого отморозка не вымещать зло на ни в чём не повинном армянине. Ведь разве это по-мужски, обижать старика, чтобы проучить зарвавшуюся торговку? Нет, и если есть хотя бы крохотный шанс, что в Лешем осталась капелька человечности, я должна его использовать. Только как? Что там Анфиса говорила? Лотереи? Так почему бы не рискнуть?



Евгения Стасина

Отредактировано: 03.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться