Ведьмесса Lite 2

Размер шрифта: - +

16. За компанию не жалко и себя наказать

Ко всеобщему счастью полиция из внутрисемейных разборок самоустранилась, а санитары скорой, обработав ссадины с синяками, тоже по-быстрому свернули спасательную деятельность.

К тому моменту мужчины оклемались, доковыляли до машины, погрузились в салон, причём оба — на заднее сидение и позволили себя везти.

Я рулила. Драчуны, будто сговорившись, пронзительно молчали. 
   
— Из-за чего хоть сыр-бор? — нарушила я установившуюся тишину прямо на подъездной дорожке, —  Для отдыха кулаками махали или за идею?
   
— Всё тебе расскажи, — отмахнулся маг, в рыцарском дуэте самый трезвый.

— И не стыдно?

Упрёк получился так себе, не из пронзительных, судя по реакции зрителей.
   
— Если ты о поединке, то представь, ни капли не стыдно, — словно точку поставил.
   
Мужчины.... Что один, что второй — редкостные экзоты. Я ему — про драку, он — про поединок. 
   
Но только распахнула дверцу, только собралась сонного Карла из салона тянуть, как сильная рука отодвинула, а голос предупредил:
   
— Не женское это дело — мужиков волоком таскать, — маг ловко подхватил собутыльника, поднялся на флигельное крыльцо. В пустой комнате, сбросив мычащую ношу на свободную кровать, Хулио высказал всё, что думал, — Почему ты кивнула, когда всех нас обвинили в групповом сожительстве? Почему не защитила свою честь, признавшись, что мы по обряду — твои мужья? — его ярость остро прошлась по нервам. 

— Почему, да почему, — грустно передразнила я этого непонималу, — Никто в нашем мире не верит каким-то обрядам.

— Понятно...,— он задумался, — Наверное они так же не поверили бы, скажи ты, что я — твой муж из прошлой жизни.

Я горько усмехнулась:

— Если честно, в это мне самой не верится...

Хулио вспыхнул:

— Хочешь доказательств? — обида с раздражением закипали в его голосе. Рывком он сорвал через голову футболку, обнажил перечерченную шрамом грудь, — Вот оно, доказательство! Просто приложи руку к шраму! Зажмурься! Ты почувствуешь.

Под давление его экспрессии, захотелось отступить, сбежать. Но Хулио не позволил, протянув руку, по-хозяйски обхватил пятернёй пальцы, прижал к тому месту на груди, где билось сердце, прямо поверх безобразно-притягательного шрама.
   
— Закрой глаза!

Я послушалась. Мир перевернулся, закружился, обрушился каскадом новых ощущений, и вместо знакомой комнаты мы оказались под тёмными сводами языческого храма. С безобразных, будто выгрызенных из камня стен, на нас пялились дикими глазами статуи чудовищ и ничуть не уступающие им безобразием рельефы людей.

В центре на кристалловидном алтаре, в свободном пространстве между остро заточенных сталагмитов — неподвижно, навзничь — лежал Хулио, готовый добровольно принять удар кинжала, направленного ему в грудь.

Неугасимый огонь волновался в лампадах, тени прыгали по стенам и лицам. В руке старика-архимага блеснул ритуальный клинок с полой рукоятью.

— Ты уверен,  что выдержишь? Или лучше отключить сознание?

— Я с радостью приму эту боль. Начинайте!

— Ну что же...

Не переводимые ни на один язык слова старинного заклятия противным шипением наполнили храм, к молитвам жреца присоединились ритуальные змеи, выползшие из своих нор.

Если верить истории, когда вечная зима пришла, чтобы навечно остаться, змеи нашли прибежище в храмах. Греясь у источников магии, они выжили и теперь, с позволения жрецов, сопровождали шипящим аккопаниментом каждый обряд. 

Я не боялась этих странных певчих, медленно раскачивающихся под одним им известную мелодию. Они давно не видели в человеке врага. В редкие дни, когда снаружи светило солнце, выползали за паперть храма, сливая лишнюю ярость в снег.

Между тем в полумраке алтарной залы жрец закончил ритуальную песнь, склонившись над жертвой, взрезал тонким лезвием клинка покрытую мурашками кожу. 
   
Рваная рана слегка развернулась краями, будто распуская лепестки уродливого цветка. Хулио скрипнул зубами.
   
— А теперь приложи руку! — велел жрец. 
   
В напрасной попытке сопротивления я отчаянно замотала головой, попятилась. Но безжалостный старик неожиданно прытко схватил за локоть, насильно подтащил к алтарю и вдавил ладонь в открытую рану. 

Сознание растворилось, взметнулось, улетело, а на его место явилась темнота, в которой никому из нас уже не было больно.

                                                           *************

Не успело видение исчезнуть, как реальность накатила тем же низким, будоражащим нервы голосом:
   
— Ну так что скажешь? Муж я тебе или не муж? — бородач глядел вызывающе, но сквозь напор и силу просвечивала банальная человеческая неуверенность.
   
— Ладно. Допустим, муж, — выдохнула я натужно, не желая бесполезно спорить, но стараясь хоть отчасти понять, — Только у меня два вопроса. Почему печать раньше не дала знать о себе? Я ведь уже не раз к ней прикасалась.
  
 — Потому что я — не щенок на поводке, — он улыбнулся призывно, — Умею подавлять привязанности. Второй вопрос?
   
— Хорошо, — выставив вперёд подбородок, я бросила ему в лицо последнее,  — Разве при живом муже женщине позволено выбирать из трёх?
   
Он отвёл глаза, скрутил в кулаки ладони, как-то странно ими махнул, будто надеясь кого-то невидимого достать ударом.
   
— Не я придумал нашу страшную сказку. Думаешь, мне легко жить в чужом не магическом мире? Или смириться с тем, что стоящая передо мной рыжая бестия — и есть любовь всей моей жизни, потерянная навечно? Думаешь, мне легко принять тебя такой?



Мартусевич Ирина

Отредактировано: 13.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться