Верея из Школы полудниц

Размер шрифта: - +

8. Сделанного не воротишь

- Вы хотя бы понимаете, какого педагога вы лишились? Вы понимаете, сколько знаний у нее в голове? Вы думаете, кто-то еще в нашем лесу знает травы так, как знает их она? Вы – наглые, ограниченные девчонки, не желающие подумать своими крохотными умишками, прежде, чем что-то сделать!

Об уходе Руфины Ильиничны директриса узнала только на следующий день после своего возвращения. Она выслушала всех взрослых (никто из них не мог объяснить причину столь внезапного решения учительницы) и даже учениц (эти-то как раз объяснить могли, но делать этого не стали). Конечно, она обо всем догадалась – а может, не в догадке было дело, а в том, что она мысли девочек прочитала, - но разнос она устроила именно в среднем классе.

- Вы не способны оценить те усилия, которые мы прикладываем, чтобы сделать вас умнее и сильнее. Вы не хотите ничему учиться. Что, что ты хочешь сказать, Дарина?

Дарина – красная, как мак, - пролепетала:

- Мы ценим…

- Нет! - горячилась Милица Никитична. - Если бы вы ценили, то не вели бы себя так! Вы хотя бы понимаете, как много делала Руфина Ильинична для нашей школы? Да что там для школы – для всего нашего леса! Она одна могла хоть как-то бороться с полчищами борщевика на деревенских лугах и полях – иначе они давно бы уже заросли, и полудницы бы вовсе остались без работы. А сколько лесного народа она вылечила? Да в прошлом году даже Баба Яга Сидоровна, когда незнакомым грибом отравилась, за Руфиной Ильиничной послала, и та, заметьте, за полчаса ее на ноги поставила.

Девушки сидели, понурив головы. Их и без этих нотаций мучила совесть. Жалели ли они о сделанном? Да, жалели. Хотели бы они, чтобы Руфина Ильинична снова вела у них уроки травоведения? А вот в этом они не были уверены.

- А знаете ли вы, сколько труда она потратила на составление каталога растений нашего леса? А сколько пользы он мог принести?

К своему стыду Верея слушала уже вполуха – за окном щебетали птички, и солнышко пробивалось сквозь кроны деревьев. А Руфина Ильинична была где-то там, далеко-далеко. Может быть, она сама даже рада, что ушла из школы, что вернулась в родную семью. Зачем тратить свое время на непутевых и неблагодарных учениц, если можно всю себя посвятить любимому делу – изучению трав?

Словно в ответ на ее мысли (а может быть, именно в ответ на них) Милица Никитична повысила голос:

- Уверена, никто из вас даже не догадывается, насколько важно было Руфине Ильиничне работать именно здесь. Разве вы знаете, сколько всего ей пришлось перенести, прежде чем она пришла к нам? Много лет назад ее выгнали из родного дома. Кто-то отравил ее отца, а родной брат обвинили в этом ее. Суд обязал ее выпить тот же самый яд, который подлили в пищу ее отцу. Она выпила. У нее было несколько часов, чтобы попытаться найти противоядие. Она была совсем молоденькой и еще ничего не понимала в травах. Она рассказывала мне, что в те несколько часов съела столько всяких травок в надежде, что хоть какая-то из них поможет. И нашла-таки ту, которая ей была нужна. Говорит, почувствовала – вот она, та самая. Тогда и поняла, что травы – это как буквы в книге леса – по ним читать можно. И стала читать. А еще пришла к нам в школу учиться. Но полудницей она не была, ученицей стать не могла – ее на кухню определили – воду носить, посуду мыть. Она и носила. А когда уроки шли, она за дверью сидела – слушала. Так и училась. А когда всю школьную программу освоила, в школе и осталась – учительницей. Потому что идти ей было некуда. Вот и весь сказ.

Жалостливая Дарина тут же всхлипнула.

- А куда же она сейчас пошла?

Милица Никитична часто-часто заморгала, пытаясь скрыть слёзы.

- Ах, если бы я знала! Я уже пыталась найти ее через волшебную тарелку.

Тут даже Верея ахнула. Каждый сеанс на волшебной тарелке требовал кучи энергии, которая потом восстанавливалась особенно долго.

- И ничего? - выдохнула Озара.

- Ничего, - подтвердила директор. - Я думаю, вы понимаете, что такой вопиющий поступок не может остаться без наказания.

Она вышла из класса, оставив после себя запах незабудкового мыла и облако раздумий, которое тут же окутало ее учениц.

- Ой, девочки, как же мы нехорошо поступили! - Дарина вскочила с места и принялась ходить между рядами парт. - Жа-а-алко ее!

- А помните, она в прошлом году крысу подобрала, которая в силки попала? Та еле живая была, а она ее выходила, - Озара ревела и вытирала слёзы оборкой белоснежного фартучка.

И девушки, которые несколько дней назад терпеть не могли Руфину Ильиничну, сейчас готовы были пойти на край света, чтобы ее отыскать.

Прекраса поманила Верею к окну.

- Как думаешь, Милица знает, что это мы с тобой воду на сундук лили?

Верея кивнула:

- Думаю знает. Если Руфина не найдется, нас отчислят. А может, даже если и найдется, отчислят. Каталог-то мы испортили.

Прекраса тряхнула светлыми волосами:

- Если нас отчислят, школу переименовывать придется. Кроме нас, тут среди учениц ни одной полудницы нет.

Говорила с Вереей как с равной, а во взгляде всё равно превосходство проскальзывало – дескать, и ты-то не совсем настоящая полудница. Вот за это Верея ее и не любила – ну, скажи ты напрямую, что думаешь, нет, всё намеками.

- Ну, и переименуют – долго ли? А может, из-за границы полудниц пригласят – где-то же они еще остались.

Прекраса нахмурилась:

- Ты что, не понимаешь, что тогда с самой Милицей будет? Она же зачахнет. Школа – это детище ее. Послушай, а может, ты скажешь, что это была твоя идея? Нет, Милица, конечно, поймет, что ты не всю правду говоришь, но, может быть, она предпочтет тебе поверить.

Верея ухмыльнулась:

- Ух ты! А чего ради я должна буду всю вину на себя брать? Если нас вместе из школы исключат, будет как-то веселей.



Ольга Иконникова

Отредактировано: 04.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться