Воля жреца Живойта

Размер шрифта: - +

Воля жреца Живойта

Воля болотного бога

Страшно на болоте ночью. Темно, стелется над землей желтоватый туман. Тихо. Ни птица не крикнет, ни зверь не пробежит. Лишь булькает гнилая вода над бездонными вирами, и покачиваются моховые почки. Горят во тьме болотные огоньки, зовут одиноких путников в черную топь на верную погибель. Клонят к воде кривые руки-ветви мертвые деревья, колышется на невидимом ветру стебли осоки и рогоза. И прячутся в темной глубине топей древние как мир капища, алтари мертвых богов, что царствовали на этой земле задолго до Перуна, до Белбога и брата-врага его Чернобога. Страшно на болоте ночью.

Но не зря бывший рыцарь, бывший крестоносец, бывший добрый католик Отто фон Хаммерштайн пришел в эти гнилые земли.

Ноги проваливаются по колено в чавкую грязь, что засасывает, стягивает сапоги. Пачкает некогда белый плащ черным. Но тверд лицом бывший рыцарь. Сведены над переносицей тонкие брови, морщится от усилий благородное лицо, сжимаются в узкую полоску под аккуратными усиками губы. Гордо вздернута бородка клинышком, как привычно истинному немцу, уроженцу Мекленбурга. Кажется, что пронзает стальной, острый как стилет взгляд болотную тьму, видят, что не видят остальные. Но так только кажется.

Поник белый крыжацкий плащ, чертит исчезающие узоры на воде длинный полуторник-бастард. Старинный, рыцарский, которым рубил головы язычникам на Святой земле еще прадед, но это уже не тот меч, что когда-то вручил молодому оруженосцу Отто его отец Генрих фон Хаммерштайн в родовом замке. Изменился он, покрылся линией магических рун, потемнел меч, впитавший кровь невинных – также и маленький Отто стал другим, вырос, но совсем не в того, кем мечтал видеть его отец. Длинен и кровав был путь рыцаря в литовские болота. Дорога к истинному знанию выжженной полосой пролегла не только через опустошенные селения прусов-язычников и полочан-еретиков, но и в душе самого Отто. Сила черной магии оказалась соблазнительнее истовой веры католика, и тогда славный рыцарь отрекся от своего бога.

Он изучал тайные свитки галльских друидов, сохраненные со времен Великого Рима, пытал прусских жрецов и путешествовал в опустошенное Залесье, где внимал откровениям шаманов, пришедших вместе с ордами узкоглазых и многочисленных племен великого Батыя. Не обошлось, конечно, и без испытаний, посланных адепту его рогатым господином: сидел, бывало, в холодных порубах, голодал долгими зимами, сгорал несколько раз на кострах инквизиции и бежал из-под палаческого топора. В родном Мекленбурге почитали его за великого ересиарха, заморившего не один десяток человек в поисках источника живительной силы. В Пруссии и Литве о нем говорили не иначе, как шепотом, и прозвали за совершенные злодеяния Жерновами. Как и его меч, закалялась душа колдуна и чернокнижника Отто фон Хаммерштайна по прозвищу Жернова в крови и боли и вела его все дальше и дальше, в самые глубины адского пламени в поисках эликсира бессмертия.

- Verdammt! Сколько еще идти? – Жернова обернулся назад, вперил тяжелый взгляд в узкое лицо проводника.

- Не стоит кричать, пан чаровник! Ой не стоит! Мало ли еще кто может нас услыхать… - Проводник хитро улыбнулся, оскалив мелкие острые зубы, захлопал выпученными глазами.

Отто помимо воли потянулся к мечу, готовый на месте зарубить наглеца, но вовремя остановился. Без помощи этого хитреца с рыбьими глазами вряд ли бывший рыцарь выберется из лабиринта топей и проток. Да к тому же лишь только он знает, где скрывается древний алтарь.

Рыбоглазый нашел его в Троках, в, казалось, самом совершенном убежище, которое мог изобрести изощренный разум чернокнижника. Ни Орден, ни инквизиция, ни литвины не могли его выловить в течение многих лет, а этот взял, и нашел. И поэтому фон Хаммерштайн сразу поверил в то, что тот ему рассказал.

Загорелся Жернова новой идеей, и, ни дня не медля, отправился в глухие болота, что раскинулись около древних Турова и Пинска. По привычке пробирался глухими, давно не хожеными трактами и звериными тропами, благо выпытал у прусов тайны лесного следопытства. А с ним всюду шел странный попутчик, обладатель жутких огромных глаз. И за всю дорогу так и не поведал своего имени…

По дороге, в разоренной во время одного из регулярных набегов псов-рыцарей вглубь Литвы деревне Отто и его спутник за сущие гроши купили девочку, круглую сироту. Ее тетке уж слишком накладно было содержать девку, кормить лишний рот, и не получать от нее никакой помощи. А что деньги дали страшный крыжак и не менее страшный лупоглазый мужик, ее не волновало.

Всю дорогу рыбоглазый поил ее своими тайными настоями, отчего девка пребывала в странном состоянии полусна-полуяви: шла-то шла, но в глазах ее Отто не видел ни капли понимания и разума. Фон Хаммерштайн уже подумывал о том, что когда надобность в проводнике пропадет, выпытать у таемника секреты его удивительных снадобий.

Но только не сейчас, только не на мертвом болоте. Он еще нужен. Жернова вполне понимал, что в этой проклятой земле без советов рыбоглазого не сможет прожить ни минуты, не забредя в скрытую густыми зарослями ракитника багну. След в след за ними бездумно шла девчонка, чуть покачиваясь на ходу. Проводник тянул ее за веревку, привязанную к узенькому запястью.

- Налево, пан чаровник. Нам налево, - прошипел за спиной таемник. – Мы уже рядом, осталось лишь пару шагов.

Хаммерштайн грязно выругался на немецком, отчего по уродливой морде рыбоглазого расплылась очередная улыбка. Издевательская, как показалось колдуну.



Денис Лукашевич

#29756 в Фэнтези

В тексте есть: историческое, чудовища

Отредактировано: 07.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться