Хамелеон. История одной любви

Часть 13

***

Далее все стало развиваться так, как мне того и хотелось. Начались свидания. Интересные, необычные, в меру приличные.

Савва вообще отличался от прежних моих ухажеров – да и просто приятелей – весьма своеобразным поведением. Ну куда приглашают мальчишки своих подружек романиться в столь юном нежном возрасте? Парки, дискотеки, может быть, посиделки в обнимку на квартире общих друзей-одноклассников.

Савва же был оригинален. В наше первое настоящее свидание мы поехали на заброшенный стадион. Вообще, удивительное дело – Савва жил в нашем городе всего год, но знал столько необычных мест, о которых я, коренной житель, даже не слышала. Взять тот же стадион – там я была впервые. Туда мы поехали сразу после репетиции. Просто сели на мотоцикл, прихватив с собой казенную гитару, и под завистливые взгляды девочек укатили.

Стадион представлял собой весьма жалкое зрелище. Огромная, поросшая травой территория, краска с трибун слезла, и местами они проржавели до дыр. Мы залезли на самый верх, и оттуда, должна признаться, открывался потрясающий вид на зеленеющий лес. Не так давно прошел дождь, и воздух был свеж от обилия озона. Но дышалось мне легко отнюдь не поэтому…

Савва наигрывал что-то сложное и невероятно красивое, иногда бросая на меня томные взгляды из-под слегка опущенных ресниц. Я мило улыбалась ему в ответ, а в голове только и крутилась мысль: когда же ты, черт побери, выкинешь эту свою дурацкую гитару и поцелуешь меня уже как следует! Вот такая я неромантичная. Сделать первой шаг к сближению я даже не помышляла. С младых ногтей считала, что рулить в отношениях, особенно на начальной стадии, должен именно мужчина. Негоже девочкам на мужиков кидаться. Но, если честно, безумно хотелось.

Я смотрела на его губы, когда он что-то рассказывал, наблюдала, как он, заразительно смеясь, запрокидывает голову, и не могла отвести взгляд. То ли время пришло, и я созрела, то ли организмы сцепились феромонами, но всё, буквально всё, что он делал, меня завораживало. Я думала о поцелуе весь вечер, но произошел он тогда, когда я меньше всего этого ожидала.

Мы о чем-то говорили, наблюдая за заходящим солнцем, вернее, больше говорила я, а он просто пристально буравил меня своими хамелеонами и вдруг, притянул меня к себе и поцеловал. Сразу нормально так, по-взрослому. Я превратилась в желе, и мой мозг перестал функционировать.

Его щетина была колючей, а поцелуи требовательными, даже чуть агрессивными. Я помню свои ощущения, помню его терпеливо-нетерпеливые губы… и помню, как была счастлива тогда.

С этого дня и начался наш роман.

***

Все же помнят себя подростками? Начиная примерно с четырнадцати лет, ты уже ощущаешь себя неимоверно взрослой, а в шестнадцать и вовсе кажется, что ты уже повидала жизнь, раскусила ее и даже чуть-чуть от нее устала. И, конечно, знаешь, почем фунт лиха. Список пройденных мной ступеней и так казался мне внушительным, а когда в моей жизни появился такой потрясающий парень, как Савва, я прямо кожей ощущала, как приобретаю вес среди знакомых – и в первую очередь в своих собственных глазах. Взрослый, без пяти минут девятнадцатилетний студент, музыкант, гоняет на мотоцикле и живет по созданным им же самим законам. Неординарная личность ростом метр девяносто семь. Я не верила своему счастью, и периодически все происходящее казалось мне каким-то сюром. «Не по Сеньке шапка» — часто всплывала у меня в голове известная пословица. Сенькой, как вы понимаете, была я.

Нет, я тоже не дурна собой, у меня есть харизма, некие таланты, и в принципе, почему бы и нет? Но все равно каждое утро я просыпалась хоть и до одури счастливая, но с постоянным чувством тревоги, ожидая какого-то подвоха, боясь, что вот именно сегодня я узнаю о каких-то его скелетах, что у него кто-то есть, или что он просто возьмёт и не приедет. И каждый раз он приезжал, красивый, с горящими глазами и развеивал все мои сомнения.

Моя шестнадцатая весна запомнилась своей безбашенностью и свободой.

Мы много гоняли на мотоцикле, иногда без шлема и без мозгов. Мы много музицировали и очень много целовались. Каждый раз мне сносило крышу, но дальше поцелуев никогда не заходило. Я и хотела большего, и до чертиков боялась даже думать об этом. Это же позор! Я свято верила в то, что выйду замуж целомудренной, по огромной любви и один-единственный раз в жизни. Как в сказке. Природа требовала своё, но я достойно ей сопротивлялась. Савва же, к моей великой радости, вел себя как джентльмен, в меру распускал руки и о большем не заикался. Что еще больше меня подкупало и придавало уверенности: значит, ему нужно не только «это», и он действительно что-то ко мне испытывает.

В ДК уже все знали о нашем романе, так как там мы тоже не отлипали друг от друга, на людях ведя себя вполне прилично, но при каждом удобном случае уединяясь за темными кулисами... Я до сих пор помню скрипучие кожзамовские кресла и тяжелые бордовые портьеры, впитавшие в себя затхлый запах сырости и многолетней пыли. Помню, как густо я краснела, когда во время репетиции, проследив за хитрым взглядом Саввы, замечала у себя на плече или юбке обрывок серебристой паутины…

Были те, кто радовался за нас, и те, кто открыто недолюбливал. Так, однажды, взяв в руки гитару, я обнаружила под корень срезанные струны. На Маринку я давно забила, не чувствуя с ее стороны совершенно никакой угрозы. Хотя она прямо-таки клокотала от ярости при виде чужого счастья. Ритка вроде бы как смирилась, но гораздо реже стала проситься со мной на репетиции, все чаще ссылаясь на какие-то неотложные дела. Она явно чувствовала себя лишней и предпочла самоустраниться. Женька тоже отдалился, переметнувшись в Маринкину тусовку, а в присутствии меня и Саввы начинал отвешивать не совсем этичные шуточки и вести себя как-то неестественно.

— У нас много недоброжелателей, — в один из дней заметила я.

— Это завистники, — констатировал Савва. — Не обращай внимания.