Хамелеон. История одной любви

Часть 14

***

Восьмого мая была генеральная репетиция, и в честь этого события весь выступающий коллектив освободили от занятий.

Творился полный бедлам: как всегда, в последнюю минуту стало выясняться, что не хватает инвентаря, костюмов, инструментов, людей. Девятиклашки в истерии носились по актовому залу, сбивая всех на пути своими концертными пачками, вокалистки нестройно распевались, детишки путались под ногами, а пацаны, собравшись в кучу за кулисами, мутили там что-то своё.

— Волнуешься? — спросил Савва, обнимая меня.

— Ещё бы, — я уютнее устроилась под его громадной ручищей. — Боюсь что-нибудь испортить в самый ответственный момент.

— Да брось ты! Думаю, что из завтрашней публики людей, имеющих достойное музыкальное образование, и десяти процентов не наберется. Никто не заметит, если ты слажаешь, — успокоил он, сцепив руки в замок, заключая меня в стальные объятья.

— Кроме тебя, у тебя же абсолютный слух, — поддела я.

— Ну да, кроме меня. Но обещаю, что никому об этом не расскажу, — подмигнул он и снова поцеловал.

В целом был отличный день, наш развесёлый коллектив выступил без сучка и задоринки. Инесса Марковна возбужденно носилась по залу, словно затерявшийся на орбите метеор, кого-то ругая, кого-то нахваливая, но она постоянно что-то болтала, не затыкаясь ни на секунду.

— Может, это… зависнем за клубом? — предложил Виталик. — Ну, в честь праздника.

— Я за рулем, но компанию вам составим, все равно планов нет, — сказал Савва, и я поддержала его решение. Мимо прошуршал Женька, таща в руках два тяжелых пакета.

За клубом собралось человек тридцать, не меньше. Народ отрывался вовсю и раз в полторы минуты стабильно раздавались взрывы хохота. Ритка тоже присоединилась к нам сразу после уроков и чувствовала себя даже вполне уверенно.

— Классно тут с вами.

— Ага, жаль, что уже завтра все закончится. Главное, чтоб сегодня все легли вовремя и ничего завтра не испортили.

Я обернулась на группку уже веселых мальчишек. Они договаривались не расходиться, не собираясь останавливаться на достигнутом. Савва их не поддерживал, скрестив руки на груди, стоял в стороне и снисходительно над всеми посмеивался. В очередной раз я ощутила прилив гордости за своего парня. Мне несказанно повезло.

И тут я увидела её.

Высокая девушка в ситцевом коротком платье, оставив двух своих подружек ждать в стороне, уверенной походкой приближалась к нашему сабантую. Ее длинные каштановые волосы переливались в лучах вечернего солнца. Явно не школьница, студентка. Она подошла к Савве, и ее лицо озарила широкая улыбка. Он вежливо улыбнулся в ответ.

— А это еще кто? — шепотом спросила Ритка, кивая на незнакомку.

— Не знаю. Может, одногруппница, — пожав плечами, нарочито беспечно ответила я.

Внутри же все перевернулось от ревности. Еще бы, такая эффектная! Пока они болтали, девушка жеманно водила плечиками и беспрестанно улыбалась. Савва же внешне оставался абсолютно спокоен, чего нельзя было сказать обо мне. Меня прямо накрывало волной психоза, хотелось подойти и разобраться, кто это такая. Но я стояла и хладнокровно косилась на их милую беседу.

— Я не знаю, Тань, как ты еще стоишь? Я бы этой козе все волосы повыдергивала! — громким шепотом подначивала Ритка, прекрасно осознавая, что на самом деле у нее кишка тонка для подобных выпадов. Впрочем, как и у меня. Я скорее завяжусь в три узла, чем покажу открыто свою ревность. Внезапно я обратила внимание на алые ногти самозванки. В памяти обрывками пронеслись воспоминания... ливень, стена подъезда с облупленной краской и нарисованное красным лаком сердце с буквой «С» посередине... Это Маша, вдруг осенило меня. Его бывшая – или кем она там ему приходилась.

Не успев толком ничего продумать, я резко сорвалась с места и, громко цокая металлическими набойками своих летних босоножек, присоединилась к воркующей парочке. Девица смерила меня презрительным взглядом и изменилась в лице.

— Ну ладно, мне пора. Пока, Сав, увидимся... — еще раз осмотрев с ног до головы, «Маша», виляя задом, ретировалась. Дождавшись, когда она окончательно скроется из вида, я развернулась к Савве и уставилась на него одним из своих самых свирепых взглядов.

Лишь позже я осознала, как глупо себя вела.

— Кто это был? — ворчливо спросила я.

— Да так, знакомая. Случайно встретились, — вроде бы честно ответил Савва.

— Это была Маша, да?

Он с интересом рассматривал меня несколько секунд, прежде чем ответить.

— Ну, допустим, и Маша, какая разница?

Точно, я так и знала!

— А что значит «увидимся»? — продолжала я свой допрос. — Я слышала, как она это сказала!

— Ну увидимся, в смысле где-нибудь, когда-нибудь. Вот как сегодня. Город-то маленький.

— Сав, если ты держишь меня за дуру…

— Тань, прекрати! — добродушно, но твердо ответил он, чуть приобняв. Но ревнивую малолетку так легко не остановить.

— Сколько вы встречались?

— Месяц, полтора... я не помню, — устало выдохнул он. — Какое это имеет значение? Мы расстались сто лет назад.

— Я видела, как она на тебя смотрела, вот точно не как на друга!

— Мне все равно, как она на меня смотрела, я не обратил внимания.

— У вас с ней что-то было? — выпалила я и уставилась прямо ему в глаза в надежде подловить на вранье.

— А что бы ты хотела услышать?

— Правду!

Он снова протяжно вздохнул. Глаза из синих превратились в почти черные.

— Ну вот зачем тебе это, скажи? Я же не расспрашиваю у тебя про твои прежние отношения с Пупсом!

— Ага, всё ясно, ушел от ответа, значит, все у вас было!

И тут, как говорится, Остапа понесло. Я не знаю, что на меня тогда нашло. То ли пелена ревности совсем затуманила мой мозг, то ли попутал тот самый черт, но меня прямо подмывало поиграть в сварливую жену.

Отойдя чуть в сторону от остальных, я принялась полушепотом монотонно бубнить что-то насчет подорванного доверия, своих подозрений и прочую ерунду. Бред сивой кобылы. Впредь я никогда в жизни не вела себя подобным образом, это вообще для меня не характерная черта, но тогда я была слишком молода, амбициозна, просил свободы юношеский максимализм, и мне казалось, что я делаю все верно. Мне невероятно сильно нравился этот мальчик, и я отстаивала свое право на него так, как умела. Но я не учла одного: Савва терпеть не мог, когда ему выносят мозг, особенно на пустом месте, и он говорил мне об этом многократно. И я всегда кивала, что полностью с ним солидарна, но в тот день сделала все в точности до наоборот.