Хамелеон. История одной любви

Размер шрифта: - +

Часть 15.

Савва включил зажигание, и с громким рыком покинул территорию дома культуры. Вместе с Риткой, разумеется. Он же у нас такой безотказный самаритянин, спаситель всех страждущих! Я даже не удосужилась проводить их взглядом, демонстративно отвернувшись. За последний час столько всего произошло! Я стояла, и честно, охреневала. До меня все четче стало доходить, что эту кашу заварила именно я. Какая муха меня укусила? В голове не укладывалось. И Ритка… тоже мне, подруга называется. Свалила под каким-то нелепым предлогом, лишь бы просто облапать моего парня по дороге до дома. В том, что кроме поездки не будет ничего большего, я была полностью уверена. Но сам факт, что она бросила меня в такой момент, воспользовалась ситуацией, был крайне неприятен. Какой бы сукой я не была, так бы я никогда не поступила! Я стояла, и еле сдерживалась, что бы не зарыдать. Я ругала себя за свою твердолобость, за то, что не поехала с ним. Ломала комедия, гордая вся такая, что ты… Но раскисать было никак нельзя, Маринка буквально сверлила меня взглядом, явно выжидая удобного момента, что бы надавить на больное.

— А где Гром? За бухлом поехал? — Женька навалился на меня сбоку, обдавая удушающим амбре из водки, дешёвого пива и сигарет.

— Наверное… не знаю, — уклончиво ответила я, аккуратно отодвигая от себя вонючего друга.

— Вы что, поругались?

— Нет, с чего ты взял?

— Из-за Машки что ли?

Снова эта долбаная Машка!

— Нет, она тут совсем не при чем. А… ты ее знаешь? — стараясь не выдать своего ярого интереса, поинтересовалась я.

— Да так, видел пару раз, — поднеся очередную бутылку пива к краю лавки, он с громким хлопком сбил крышку ладонью. — В технарь приходила к Грому, осенью еще, — он приложился к горлышку, и его кадык заходил в такт поступающим глоткам. Я сидела и терпеливо ждала, когда же он напьется, что бы продолжить допрос.

— И что, у них прям любовь была?

Женька фыркнул, разбрызгивая янтарные капли.

— Ну ты скажешь тоже! Да она тупая истеричка. Пробка, — сжав руку в кулак, он постучал себя по макушке. — Потрахались пару месяцев, и разбежались, — он сально ухмыльнулся. — Хотя, я бы ее тоже чпокнул.

Многократно пощелкав зажигалкой, ему удалось-таки с энной попытки зажечь сигарету. Я же пыталась переварить услышанное. Как так? Что значит — просто потрахались? Нет, только не Савва! Человек такой тонкой душевной организации не может «просто трахаться». А как же любовь? Секс казался мне тогда каким-то священным деянием, доказательством высших чувств! Нет, я знала и парней и девчонок, которые не предавали этому столь большого значения, но я-то не такая! И Савва не такой! Сейчас меня умиляют мысли двадцатилетней давности. Тогда я могла напиться в хлам, курнуть травки, вляпаться в неприятную историю с ментами, но со своей драгоценной девственностью я носилась как с писаной торбой.

— Да брось ты, Катька, эта курица и ногтя твоего не стоит, — Женька по-дружески положил руку мне на плечо. — Будешь?

Я взяла у него пиво, и сделала несколько больших глотков. И вдруг мне стало себя так жалко, сижу тут одна, без парня и без подруги, и помимо воли слезы сами брызнули из глаз.

— Э, ты чего это? — заволновался Женька, беспокойно заерзав на месте. — Может тебе это… покурить?

Я пила теплое противное пиво, неумело курила Святой Георгий, то и дело давясь дымом, и жаловалась на жизнь человеку, который собственно мне и другом-то не был. Практически все разбрелись, остались самые стойкие, то есть самые пьяные. Судьба завтрашнего выступления по ходу дела мало кого волновала. Женька поддерживал меня как мог, говоря, что я крутая, вся такая красотка, прям подарок судьбы, а Савва для меня это так, мимолетное увлечение, и я запросто найду себе парня получше.

— Я когда тебя в первый раз увидел, ты мне сразу понравилась, — доверительно делился Женька, заплетающимся от выпитого языком. — Прям сразу понял, классная девчонка!

— А Савве я тоже сразу понравилась? — подняв на него осоловелые глаза, спросила я. Но не того ответа, видимо, ждал Женька.

— Не знаю. Он вообще странный. Нафик он тебе сдался? Знаешь сколько у него баб было?

— Сколько?

— Много! — лаконично отрезал Женька, и мне совсем не захотелось уточнять количество. С меня и так хватило на сегодня. Время было начало одиннадцатого, в одиннадцать ровно я должна быть дома как штык. Вовремя и трезвая. Поэтому я резво собралась домой, а Женька галантно вызвался меня проводить.

Мы шли по железнодорожным путям, ежась от холода и то и дело спотыкаясь. Меня мутило, хотелось поскорее принять ванну и лечь спать. Настроение препаршивое, а если еще и предки засекут что я на ногах еле стою, мне точно влетит. Женька что-то бесперестанно буробил, чем здорово меня напрягал.Уже практически подойдя к дому, среди деревьев акации я заметила какое-то движение. Меня это насторожило, и обернувшись, я увидела чей-то удаляющийся силуэт. Было уже темно, как назло не горел ни один фонарь, и я мысленно порадовалась, что иду не одна.

— Ладно Жень, я дальше сама, — уже у подъезда поставила перед фактом я своего секьюрити.

— Ты что? А вдруг на этаже кто? Дураков полно! Пошли, доведу до двери с чистой совестью.

Вспомнив человека в кустах спорить мне с ним перехотелось. Открыв дверь, мы скрылись в подъезде.

Остановившись на этаж ниже моего, мы встали попрощаться. Темно, хоть глаз выколи. Кто-то снова спёр лампочку… Женька никак не хотел меня отпускать, рассказывая о своей жизни, как ему вечно не везет с девчонками, и все, кто ему нравятся, постоянно достаются кому-то другому.

— А вот если бы не Гром, ты бы со мной замутила? — облокотившись ладонью о стену, по левую сторону от моей головы, Женька подвинулся ко мне чуть ближе, чем того требует этикет.



Агата Лель

Отредактировано: 30.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться