Хамелеон. История одной любви

Часть 17

***

Идея поехать на дачу привела меня в полный восторг! Два дня бесконтрольного веселья, никаких тебе надзирателей в лице родителей, да и вообще – балласта в виде лишних глаз.

Глебу, брату Саввы, в ближайшую субботу исполнялось восемнадцать, и в его планах было, созвав кучу людей, устроить мега-вечеринку за городом. Выслушав имена кучи, я поняла, что не знаю никого. Да и мне, собственно, было по барабану, главное, что там будет Савва, а кроме него мне тогда вообще никто был не нужен.

Я живо фантазировала о грядущем сабантуе, даже представила, что надену, оставалось самое главное: придумать, куда и под каким предлогом свалить из дома на два дня, чтобы мне беспрепятственно дали на это добро. Вариант сказать правду я отмела сразу. Меня ни за что бы не отпустили с ночевкой на какую-то там дачу, да еще в компании незнакомых парней-студентов, один из которых всего без году неделя являлся мне парнем. Вполне таким половозрелым взрослым парнягой под два метра. Бесполезно. Меня скорее совсем дома запрут до конца лета или вообще – года, чтобы не дай Бог срама какого не произошло. А ведь ситуация действительно благоволила...

Сейчас-то я понимаю опасения близких, было о чём поволноваться, но также понимаю, что если бы мы были хоть на немного ближе с матерью и хотя бы изредка говорили на откровенные темы, а не избегали этого как чего-то непристойного, она бы знала, что я сама, без всяких там запретов извне, не тороплюсь "заниматься срамом" с первым встречным. Даже если этот встречный – такой парень, как Савва.

Весь следующий день я лихорадочно размышляла, что бы такое правдоподобное сочинить. Я должна была, нет, просто обязана попасть на этот праздник жизни!

Решение, как это часто бывает, пришло само.

На следующий день, выйдя утром из дома, дабы с полузакрытыми глазами отправиться в школу, я чуть ли не лоб в лоб столкнулась с Риткой. С того злосчастного вечера восьмого мая мы еще не общались. Предательница! Я прекрасно знала, чем там все тогда завершилось, Савва мне рассказал. Он подкинул ее до подъезда, и на этом всё. Они даже не поболтали на прощание.

Честно, единственное, на что я могла списать ее фортель, это на ее большую симпатию к Савве, с которой она не смогла совладать. Захотелось ей прокатиться с ним на мотоцикле и словить хоть несколько минут наедине. Ладно, хоть какое-то оправдание. Хоть и гаденько... Но я была зла на нее даже не столько за это, а сколько за то, что она бросила меня одну в тот вечер. Оставила с Женькой, который на поверку оказался обычным козлом. Поэтому, увидев ее у подъезда, я не испытала особой радости и собралась демонстративно пройти мимо.

— Тань, постой! — окликнула меня Ритка, и я обернулась. Опущенный виноватый взгляд, как у нашкодившего котенка. — Тань, ты злишься, да?

— Нет, что ты, разве есть за что? — язвительно ответила я и быстро пошла по тропинке. Ритка, ускорив шаг, поравнялась со мной.

— Я просто правда тогда торопилась... а сразу не сказала, потому что…

— Потому что тебе никуда и не надо было, но тут подвернулся момент, когда ты решила обыграть все в свою пользу. Я не дура, Рит, и вижу, что ты неровно дышишь к Савке, — я укоризненно смотрела на свою лучшую подругу, всем своим видом взывая к совести.

— Савка классный, он всем нравится! У любой девчонки спроси. У любой! — вдруг прокричала Ритка и остановилась. — Просто тебе всегда на всех пофигу: Сашку кинула ни за что, он, бедный, сам не свой ходит, и Савку кинешь, когда он тебе надоест. Потом другого найдешь и опять кинешь. Я разозлилась на тебя тогда, ты вела себя так, будто он тебе не нужен, и решила, раз тебе на него все равно... — она вздохнула и отвела глаза, дабы остановить навернувшиеся слезы. — Блин, Тань, я дура! Прости, ладно? Дружба с тобой мне дороже, и такого больше никогда в жизни не повторится! Кого хочешь, того и кидай, я всегда буду на твоей стороне. Только давай мириться. Хреново мне без тебя…

Она говорила так искренне, и, конечно, я ее простила. Мы обнялись и рыдали как две дурочки посреди дороги. Я понимала ее как девочка: в Савву действительно было сложно не влюбиться.

Конечно, за всю нашу многолетнюю дружбу с Риткой это была наша не первая и далеко не последняя ссора, но она сдержала слово – больше ни один мужик никогда не перешел нам дорогу.

Пока мы шли под руку в школу, я поведала Ритке последние новости, рассказала про дачу, про то, что мне позарез нужно свалить из дома на выходные, и мы вместе стали придумывать план моего побега. Свалить нужно было в такое место, чтобы невозможно было проверить, находилась ли я там. Мобильников тогда не было, средством связи был лишь стационарный телефон – и то, не в каждой квартире он имелся. Отметая варианты один за другим, я практически впала в уныние. Не видать мне дачи.

— Короче, я придумала, — шепнула мне Ритка на уроке русского языка. — Мы скажем, что к бабке моей с ночёвкой поедем.

Она была в восторге от своей идеи и светилась как медный грош. Я же не разделяла ее энтузиазма.

— Рит, твоя бабка в центре живет, и моя мама стопудово ей позвонит – узнать, как мы там «добрались», — я надавила интонацией на последнее слово и изобразила двумя пальцами кавычки.

Моя мама всегда тотально меня контролировала, предпочитая не верить на слово, а все проверять. Нет, я не была подростком “оторви и выбрось”, но у меня имелся талант влезть в какое-нибудь дерьмо и остаться при этом крайней. Меня любили мальчики, и не любили девочки, из-за этого у меня часто возникали проблемы... Я ненавидела этот контроль всеми фибрами души и завидовала своей подруге, мама которой ей безоговорочно доверяла.

— Да ты не поняла! — прошептала Ритка, делая вид, что что-то пишет в линованной тетради. — Мы к другой моей бабке поедем, в Ольховке которая. Круто я придумала?

При упоминании этого слова я невольно поморщилась.

Эту Риткину бабку по материнской линии я знала плохо, лишь однажды я была в том селе, и воспоминания, скажу я вам, были не из приятных…