Хамелеон. История одной любви

Часть 19

***

Мы медленно брели в обнимку по заросшей тропинке садового товарищества, рассматривая по пути соседские участки. Большие дома и не очень, красивые и откровенно убогие, лачуги и настоящие хоромы. Где-то в окнах горел свет и слышались приглушённые голоса, но большинство домов пустовали.

— А это дача родителей моего отца, — сказал Савва, указывая рукой на заброшенный участок слева.

Нога человека не ступала туда добрый десяток лет. Высокая трава пробивалась сквозь покосившийся, местами поломанный забор. Цепкие лапы разросшихся кустов малины так и норовили ободрать ноги неосторожным прохожим.

— Они что... умерли? — спросила я, пытаясь хоть что-то рассмотреть за забором.

— Нет, они переехали в начале девяностых. Дачу бросили на произвол судьбы.

— Пойдем посмотрим? — предложила я, и мы направились к входу.

Мне с детства нравилось все заброшенное и покинутое. В нашем районе стоял разрушенный, давно не функционирующий завод, скрытый от посторонних глаз ровным рядком молодых берёз. В начальных классах мы с дворовыми мальчишками любили там лазать и представлять, что вокруг нас летают призраки. И честное слово, пару раз мы даже замечали что-то паранормальное! С визгом мы выбегали оттуда и со всех ног неслись домой, по пути роняя клятвы, что больше ни за что в жизни... Но на следующий день любопытство пересиливало, и мы шли туда же за новой порцией адреналина. И вновь до следующего шороха.

Я давно выросла, но тяга к острым ощущениям осталась.

Надавив на вросшую в землю калитку, Савве удалось-таки её открыть, сорвав при этом одну из петель. Ноги моментально запутались в высокой траве, все дорожки давно заросли, и мы двигались наугад. Причудливых форм яблони то и дело норовили своими ветками заехать по лицу. Ночь уже давно вступила в свои права – темно хоть глаз выколи. И если в городе было светлее от множества горящих окон и уличных фонарей, то здесь, вдали от цивилизации, ночь была по-настоящему чёрная. Я подняла взгляд на небо и ахнула! Оно было сплошь усыпано звёздами. Как в сказке. Никогда в жизни я не видела такой красоты!

— А вон большая медведица, видишь? — прошептал Савва, указывая пальцем куда-то ввысь.

Ни черта я не видела. Он стоял так близко... Я практически не видела его лица, лишь силуэт на фоне звёздного неба. Видимо, почувствовав моё настроение, он обнял меня и поцеловал. Голова кружилась, обстановка пугала, крышу буквально сносило от острых ощущений... Вдруг где-то за спиной хрустнула ветка, и я, вздрогнув, оглушительно завизжала. Савва засмеялся, прижав меня ещё крепче. Не выдержав, я тоже нервно рассмеялась.

— Пойдем дом посмотрим? — предложил Савва, и мы на ощупь двинулись куда-то вправо.

Домом это строение было трудно назвать. Казалось, что с минуты на минуту лачуга рухнет. В оконных рамах вместо стёкол зияла пугающая чернота, дверь была слегка приоткрыта, в крыше не доставало нескольких досок. Как в фильме ужасов, ни дать ни взять. Сзади снова раздался какой-то хруст, и мне стало совсем не по себе.

— Сав, может, это... пойдём отсюда? — шепнула я, цепляясь за его футболку и боязливо озираясь.

— Ты что, боишься, что ли? Да брось ты, пойдем! — он заглянул внутрь и, немного постояв, юркнул в темноту.

Оставаться одной было ещё страшнее, поэтому я резво последовала за ним.

Разумеется, лазать по чужим дачам, да ещё ночью, не самая лучшая идея. Меня пугало абсолютно все! Шорохи, скрипы, стуки... Ничего не было видно, я то и дело влезала в висящую лохмотьями паутину и вполголоса что-то причитала. Савва щелкнул зажигалкой, и помещение озарилось слабым светом... Разваленная допотопная тумба с отвалившейся дверцей, ржавая кровать с продырявленной по центру сеткой, сломанный стул, повсюду валялись какие-то тряпки, палки, осколки стекла.

И тут я увидела чьи-то ноги.

***

— Савва! Ноги! Ноги! Там ноги! Там труп!

Завизжала я, дергая Савву за футболку и лихорадочно тыкая пальцем куда-то вниз.

— Да подожди ты, какой труп?! — зажигалка потухла и вновь зажглась. Он наклонился ниже к полу. — Труп, говоришь? — он почти смеялся. Притянув за руку меня ближе к себе, он направил язычок света на «труп».

На прогнившем полу валялись длинные болотные сапоги. Прячась от света, недовольные жучки бросились врассыпную.

— А вдруг их с трупа сняли? — предположила я.

— Тань, ей-богу... — засмеялся Савва и поцеловал меня в макушку. Я осознала всю нелепость ситуации и тоже захихикала.

Тут моя нога на что-то наткнулась, послышался звук катящейся по неровному полу бутылки. Савва посветил зажигалкой на звук. Бутылка «Столичной» со звоном ударилась о стену.

— А... это ещё что? — перестав улыбаться, я указала рукой на какую-то кучу.

На горе тряпок лежала книга, название которой из-за слоя пыли было просто нереально прочесть. Но что больше всего меня испугало – это стограммовые граненые стопки с вставленными по центру огарками свечей.

— Чертовщина какая-то... Все, с меня хватит! Пошли отсюда! — запричитала я, вытягивая Савву за карман джинсов к выходу.

— Ну ты и трусиха! — засмеялся он, поднимая двумя пальцами книгу и поднося вместе с зажигалкой к глазам. — О, наш труп в болотных сапогах, помимо магии вуду, увлекался поэзией. Томик Есенина, какой тонкий вкус.

Мне стало смешно, но я сдержалась, укоризненно толкнув его в бок.

— А тебе лишь бы поугорать!

— Да уж, в разведку с тобой точно идти не стоит. Ты своим визгом нас сразу выдашь, — потушив зажигалку, Савва свободной рукой притянул меня к себе, запустив книгу куда-то в стену…

Я не сразу поняла, что произошло дальше.

Раздались какие-то звуки, визги, что-то шелестящее коснулось моей головы, и по тому, как нелитературно выразился Савва, ему, похоже, тоже досталось.

— Нас атакуют! Бежим!!! — прокричал он и, схватив меня за руку, рванул к дверному проему. На заплетающихся ногах я, спотыкаясь, следовала за ним. Меня трясло от страха, что-то явно копошилось внутри этого адова логова!