Хамелеон. История одной любви

Часть 24

***

В начале месяца Савва сообщил мне новость: он хотел попробовать поступить в институт. В Москве. Институт телевидения и радиовещания.

— Какое телевидение, Савва? — ходя по кругу в его небольшой комнате, чуть ли не прокричала я. — Ты же уже учишься в техникуме… Сдался тебе этот институт!

— Если я поступлю, то брошу технарь. Это бред, Тань, ты сама понимаешь! Куда я потом – на завод? Мне нужна профессия. Нормальная!

— А я тебе не нужна??

— Ну при чём здесь ты и моя учеба?..

— А при том! Ты сам себя слышишь? Ты же уедешь! Надолго… Это не год и не два… Это пять лет. ПЯТЬ долбаных лет!!! — я опустилась на диван, уткнувшись лицом в ладони. Он сел рядом и крепко меня обнял.

— Ну и что? Это же не вся жизнь. Я буду приезжать… Мне нужно думать о будущем, понимаешь? К тому же в следующем году ты тоже можешь поступить в Москву. Ты же хотела – на журналиста. Будем учиться вместе, жить…

— Какая Москва, Савва? — я подняла на него мокрое от слёз лицо. — У моих родителей нет такой возможности, и ты это прекрасно знаешь! Мы из разного теста. У тебя связи, у тебя деньги, у тебя вообще может быть всё, что ты захочешь…

— Это все решаемо, Тань, ну пожалуйста, — он гладил меня по голове, как маленького ребёнка, — к тому же еще не факт, что я поступлю. Скорее всего, я с треском провалюсь. Ну не плачь ты так, прошу тебя.

— Ты поступишь, Сав, я знаю, — зарыдав еще сильнее, я уткнулась ему в плечо.

Через три дня я проводила его на поезд.

Он поступил.

После того, как он позвонил мне на городской телефон и сообщил эту новость, я рыдала несколько дней, ясно осознавая, что теряю его. Всё. В отношения на расстоянии я не верила. К тому же сроки исчислялись не днями, неделями или месяцами – годами…

Москва. Огромный мегаполис, новые знакомства, новые возможности, куча пафосных девчонок. Куда уж мне до них? Тогда не было никаких соцсетей, да что уж там – мобильников не было. Писать письма пять лет?? Что за нелепость! Мне казалось, что он предаёт меня, кидает на произвол судьбы. Мои юные влюбленные мозги не осознавали, что действовал он в верном направлении, в отличие от дурочки меня.

Пока он гостил у родителей в Москве, я не выходила из дома, полностью погрузившись в своё горе. Я оплакивала наше с ним несостоявшееся счастливое будущее. Я была неопытна и слишком импульсивна.

На пятый день его отъезда я как следует прорыдалась в Риткину жилетку, и подруга буквально силком вытащила меня в центр на дискотеку. Чтобы отвлечься и немного прийти в себя.

— А то на тебя смотреть страшно.

Там мы встретили нашу прежнюю компанию.

Мой бывший Сашка расстилался передо мной, как бдительный пастух не покидая ни на секунду, очаровывая своим неоспоримым обаянием, которое никуда не делось. Я не забывала о Савве, но также я помнила о том, что он меня предал! Он уедет. В Москву. Всё кончено. Я согласилась, чтобы Сашка проводил меня до дома. Сама не знаю зачем…

Он явно хотел возобновить отношения, рассказывая, что после меня у него ни с кем ничего не клеится.

Мы два часа проговорили в подъезде, я рыдала и у него на плече тоже, оплакивая такой бесславный конец нашего с Саввой романа. Сашка меня успокаивал и шептал, что непременно все будет хорошо. Но я знала, что хорошо уже не будет никогда. В тот вечер мы разошлись с ним по-дружески, не было ни объятий, ни поцелуев, но я снова прорыдала полночи, чувствуя себя предателем.

Через два дня вернулся Савва и взахлеб начал рассказывать мне о новом институте, о возможностях, которые даст ему выбранная профессия. Говорил о нас, о том, что через год вместе с родителями он постарается помочь мне поступить в московский ВУЗ.

— У отца хорошие связи, и квартира у нас большая, первое время мы можем пожить там, а потом, если захочешь, снимем отдельное жилье. Тань, не бойся, все хорошо будет.

А я (повторюсь — я была полной дурой!) обозвала его предателем и отправила ко всем чертям, зачем-то ляпнув, что снова встречаюсь с Сашкой. Я не знаю, зачем это сказала, что двигало мной в тот момент. Наверное, потому, что боялась быть брошенной в скором времени. Тогда я решила, что так будет правильнее.

Савва был шокирован, он не мог поверить моим словам. Он курил одну за другой и все выяснял, как давно я решила с ним порвать. Мне хотелось выглядеть гордой и самодостаточной, и я плела какую-то чушь про разность взглядов словами, позаимствованными из умных книг. Я говорила, а сама мечтала броситься ему на шею.

Врала я очень убедительно.

В конце концов он услышал то, что я так настойчиво ему доносила, развернулся и ушел, бросив на прощание, что, когда я одумаюсь, он ждет моего звонка. Но я не позвонила, и он уехал. Совсем. Мы даже не попрощались.

Конечно, ни о каких отношениях с Сашкой не могло быть и речи, и после отъезда Саввы я впала в затяжную депрессию.

***

Целую неделю я не ела и не пила, сидя дома и проклиная свой дурацкий характер. Море горьких слёз было пролито в то время. Как-то ко мне забежал Глеб – узнать, как дела, но у меня не хватило смелости спросить московский номер Саввы. Мне не хотелось выглядеть полной дурой в его глазах.

Первое время Савва звонил мне сам, а я, беззвучно рыдая, бесхребетно слушала его голос до тех пор, пока он, так и не дождавшись ответа, клал трубку… Я считала, что поступаю правильно, освобождая нас обоих от обязательств, которые так и не будут выполнены. Я действительно страдала, но время шло, и жизнь на этом не остановилась. Я старалась отпустить этого человека, старалась как могла, выдирая с корнями и кровью его образ из сердца. Я пыталась забить свою голову чем и кем угодно, лишь бы поменьше думать о нём… И у меня это получилось. Практически. Время действительно лечит.

Когда я, встречаясь уже с другим человеком, в минуты минора вспоминала дни, проведенные с Саввой, я сильно жалела, что все закончилось именно вот так. Нелепо. Глупо. Незавершенный гештальт – это именно о нем. Меня это мучило и не давало покоя. Уже не нарывало, но фантомные боли остались.