Хамелеон. История одной любви

Глава 2. Часть 25

***

Мне было девятнадцать. С момента нашего с Саввой расставания утекло много воды.

После него в моей жизни был один короткий роман-таблетка, больные двухлетние отношения, затем ещё одно помутнение рассудка, которое я малодушно приняла за что-то бо́льшее. Я больше не думала о нём, все осталось в далёком прошлом. Но я его помнила. Помнила всё. Просто не думала. А смысл? Разные города, разные жизни. Я изменилась. От меня прежней осталось только... Да ничего не осталось. Я стала другой.

Конец декабря. Народ бегает по магазинам, докупая недостающие продукты к праздничному столу и создавая огромные очереди. Все куда-то спешат, утопая в снегу, мужчины тащат на плечах мохнатые ели. Повсюду мигают разноцветные огоньки, кажется, даже сам воздух пропитан радостью, счастьем и надеждой... Даже самые черствые сухари начинают верить в волшебство. Все в предвкушении. Каждый ждёт своего личного чуда…

Последние деньки декабря – самая горячая пора для студентов. Это страшное слово – сессия! Все как оголтелые носятся по коридорам с конспектами в руках, зубрят, стоя у кабинетов, шуршат пакеты с презентами, любыми способами избавиться от хвостов – задача каждого учащегося, тащить старые долги в новый год плохая примета.

Я особо не суетилась. Учёба вообще не мой конёк. Я никогда не корпела над учебниками, и мне было плевать на отметки. Ритка, которой каждый предмет давался с завидной лёгкостью, практически все делала за меня. Она писала конспекты, она сдавала за нас обеих курсовые, за нас обеих посещала пары. Так уж повелось ещё со школы. В технаре (кстати, в котором когда-то учился Савва) я оказалась от безысходности, поэтому мне было всё равно, сколько трояков будет красоваться в моём дипломе.

— Ритка, ну, если будете соображать Петровне на принтер, ты мне набери, ладно? — затолкав рот последний кусок сосиски в тесте и отряхнув руки, я поднялась из-за стола.

— А ты куда? — с набитым ртом спросила Ритка и выругалась: кто-то, проходя мимо, толкнул её руку, и она разлила чай себе на джинсы. В студенческой столовой было не протолкнуться. Только за нашим столиком на четверых поместились семеро.

— А я домой сваливаю, бесполезно тут топтаться. К зачету все равно не готова. И нам с Серегой ещё за вином топать, ты забыла?

— А, ну давай. Мне красное, не забудь! И кальмаров возьмите! — крикнула Ритка мне вдогонку.

Забирая дубленку из раздевалки, я думала о предстоящем празднике. Этот Новый Год мы планировали отмечать у меня дома. Родители великодушно уступили нам квартиру, и народу должно было собраться прилично, некоторых я даже ни разу не видела. Ну знаете же, как оно бывает? Ты приглашаешь друга, а он тащит с собой брата, который тащит своего друга... А, все равно, лишь бы закуски хватило.

— Танька, я сейчас. До физрука сгоняю, и пойдём, — Серёга чуть приоткрыл пакет, — краску отдать надо, — уже тише заговорщицки шепнул он.

— А, все ясно, кругом коррупция... Я тебя на улице жду тогда. Быстрее только!

Подняв большой палец, он показал мне «класс» и скрылся в толпе.

Серёга был другом Карпова, Карпов – Риткин, типа, хахаль. Динамил её по-страшному, а эта дурочка все с рук ему спускала. Любовь, мать её... Мы дружили компанией и частенько тусовались вместе. Вино, кино, домино... Парня на тот момент у меня не было, не так давно я рассталась с одним и была как Герасим – на все согласен, в плане погудеть и устроить сабантуйчик. Новый Год обещал быть интересным. Серёга друга своего зазвал, Марата, слышала, что писаной красоты горец. Интересно было взглянуть на этот экземпляр. Забегая вперёд, скажу – эти говнюки меня развели: Марат оказался ну просто до безобразия несимпатичным.

Накинув дубленку я, пялясь в свой драгоценный, подаренный отцом «Сименс» с полифонией, вышла в морозный день. «Танька, затусим сегодня в "Жаре"? Я к девяти к клубу подъеду», – прочла я смс от одного товарища и, ничего не отвечая, кинула телефон в карман. Ну в болото. Как банный лист, ей-богу.

Несколько человек кучками курили на территории колледжа. Подняв воротники, пацаны с красными от мороза ушами и носами обсуждали, кому бы ещё дать «на лапу», чтобы получить долгожданный зачёт. Каблук на левом сапоге опасно шатался. Как всегда, все не вовремя! Я стояла на ступеньках и откровенно скучала. Серёга не торопился. Скользнув взглядом по спинам пацанов, я остановилась на одном.

Здоровенный парень стоял в одиночестве отдельно от всех и неторопливо курил. Опытный глаз определил – не наш фрукт, наших всех я знала. Но было что-то неуловимо знакомое в манере держать сигарету... Темно-русый, модно стриженный затылок, дубленка из чёрной кожи, синие джинсы... Сердце ёкнуло... Покажется же!

Парень повернулся в профиль, и меня будто ведром ледяной воды окатили.

На ступеньках ниже стоял Савва.

Я несколько раз сморгнула, но видение не исчезло.

Савва. На ступеньках. Я не видела его два с половиной года. Сколько ему сейчас, двадцать два? Он изменился. Стал ещё больше, плечи шире. Боже, какой же он... красивый. Тёмная щетина покрывала лицо. Цепкий прищур уверенного человека.

Я стояла и не знала, как мне себя повести. Мысленно я представила свой образ со стороны: хорошо ли я выгляжу? Макияж? Причёска? Две минуты назад я мерзла без шапки и в тонких капроновых колготках, сейчас же мне стало жарко. Даже ладони вспотели.

Савва. Он здесь. Я тихо подошла сзади.

— Молодой человек, сигареткой не угостите?

Он медленно обернулся. Я стояла и, чуть склонив голову набок, улыбалась. Он остобленел. Глаза округлились, а губы растянулись в улыбке. Знакомые до боли губы в знакомой до боли улыбке... Не сговариваясь, мы протянули друг к другу руки и обнялись.

Его запах.

Его. Запах. Как же накрыло...

— А ты все такая же... красотка.

— А твои глаза по-прежнему хамелеонят.

Мы смотрели друг на друга и улыбались.

— Ну... как ты вообще? — нарушил тишину его голос.