Хаос в Нелейской Академии

IX. Из растерянности к решениям (перезалив целиком)

IX. Из растерянности к решениям

Вокруг находилась мгла, глубокая, давящая, непроницаемая, и лишь чьи-то приглушенные голоса свидетельствовали о том, что жизнь вокруг продолжается. Впрочем, голосам этим я бы доверять не стала: они гудели, перешептывались, то нарастая, то вновь затихая, и мне казалось, что со всех сторон меня окружил целый рой. Вот только какой?

Шумы волнами накатывали на сознание, заставляя тело вздрагивать, пытаться отпрыгнуть назад, но сразу же понять, что пошевелиться я не могу.

— Амелия, — прошептали отовсюду и ниоткуда сразу, и это имя вызвало очередную волну дрожи во всем теле.

Жуткий ужас нахлынул на меня, выбивая почву из-под ног, и я вскрикнула, резко проснувшись. Ощутив ткань сминаемого пальцами одеяла, вздрогнув, я подскочила, чувствуя неожиданную ломоту в костях, усталость во всем теле и головокружение, и это лишь сильнее смутило меня, не позволив в полной мере осознать, где я нахожусь и что со мной происходит. Все эмоции находились в скомканном, смешанном состоянии, не позволяя сосредоточиться.

— Держи ее! — раздался знакомый голос, и я озлобленно прорычала сквозь стиснутые зубы, когда мои плечи сдавили чьи-то сильные руки. — Крепче!

Попыталась вырваться, стараясь царапаться, если придется, но все бестолку.

— Ли, все в порядке! — прошептали мне на ухо. Голос говорившего убаюкивал и вселял какое-то странное чувство тепла. Сердце болезненно дрогнуло, прогоняя нахлынувшую волну ярости, освобождая место для чего-то более приятного и знакомого.

— Арниэр? — отозвалась устало и перестала дергаться.

Чьи-то холодные пальцы тут же коснулись висков, заставляя мурашки пробежаться по всему телу. Внезапно картина перед глазами затянулась белесой пеленой, вновь вызывая в теле усталость, и я без сил повалилась в чужие объятия, не способная более сохранять равновесие.

— Так и знал, что не стоило тебе доверять, — процедили сквозь зубы над самым ухом, на этот раз грозно, в то время как вспотевшего лба коснулось легкое дуновение ветра. Скорее всего, было приоткрыто окно.

Полностью сознания в этот раз я не потеряла, чувствуя тепло рук сжимавшего меня Арниэра, но все тело болело настолько, что хотелось провалиться в абсолютное забытье. В полной мере выразить свои чувства я тоже не могла, они до сих пор метались в беспорядке, и я все еще не до конца понимала, где заканчиваются мои собственные, и начинаются эмоции Амелии. От того ощущала себя еще паршивей.

— Это было ее решение, — отозвался спокойно и сдержанно Карнелис, и я попыталась приоткрыть глаза, рассеянным взором цепляя фигуру мужчины, стоявшего у изголовья моей кровати. Прикосновения к моим вискам принадлежали ему.

Теперь я поняла, что нахожусь уже в академии, в одной из многочисленных комнат, вот только комната эта явно была для гостей из высокопоставленных персон, так как выглядела слишком светлой и слишком просторной для простой студенческой каморки. Да и на кровати с мягкой периной можно было разместить целых три таких чкловека, как я. На остальное убранство не глядела, не было сил, и тяжелые веки опускались сами собой.

— Лилия принимает слишком сомнительные решения, — фыркнул Арниэр, все еще крепко сжимая меня в своих объятиях. Так, будто боялся потерять.

Губы непроизвольно растянулись в слабой улыбке, и я, превозмогая себя, обхватила его ладонь, пытаясь осознать, что это действительно не мираж.

— Я в порядке, — наконец нашла в себе силы сказать хоть что-то.

— Ага, — пробормотал злой, как черт, сын советника. — Я вижу. О чем ты только думала, Ли…

Он не задавал вопроса, просто устало размышлял, и я сделала глубокий вдох, пытаясь разграничить свое «я» и «я» графини Лефрадской. Признаться честно, это было слишком сложно. Слишком долго я провела в ее подсознании, в остатках ее воспоминаний, слишком отчетливо все видела и чувствовала, чтобы резко вернуться «на землю», чтобы прогнать выедающую злость из своего сердца. К горлу то и дело подкатывал тошнотворный ком, голова жутко кружилась, и я обмякла в руках сына советника, ощущая, что не совсем в состоянии прийти в себя. Похоже, Карнелису вновь пришлось ставить «барьер», разграничивающий меня и Амелию. Правда, надолго ли го теперь хватит?

Хорошо хоть, что Альбиэтты в помещении не было, иначе бы она мне устроила настоящий разнос. За очередную попытку самоубиться в целях спасения всего человечества…

Сделав глубокий вдох, прикрыла глаза, а Арниэр заботливо уложил мою голову на подушку, давая возможность прийти хоть немного в себя. Перед глазами все еще мелькали круги и меня подташнивало, в теле присутствовала слабость, картинка смазывалась, стоило приподнять веки, и я мысленно застонала, проклиная себя за то, что вообще отважилась на такой шаг. Рискнула и без того слабым барьером в своей голове, своей жизнью, своей личностью.

— Что ты выяснила, Лилия? — поинтересовался у меня Карнелис, переместившись в изножье кровати.

Арниэр, поднявшись с моей постели, отошел к нему.

— Дай ей отдохнуть, — произнес сын советника холодно.

Карнелис спорить не стал, устало вздохнув. Я не смотрела, что происходит, все еще корчась от боли внутри, переваривая всю полученную информацию, выуженную из давних воспоминаний графини, и потому не заметила, как в комнате стало совсем тихо и пусто, а за обеими «посетителями» негромко захлопнулась дверь. Кажется, с той стороны услышала возмущенный голос Альби, однако вскоре отвлеклась от всего, что происходило вокруг, полностью погружаясь в раздумья.

Получается, что те самые Создатели, которые сотворили эту вселенную, на самом деле первые Темные маги? Об этом здешняя история явно позабыла, так как, знай люди о данном факте, то не страшились бы уникальных магов столь сильно, как сейчас. А, может, и страшились бы, учитывая смертоносное действо, которое устроили Амелия с Эридором.