Хроники Або

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 22. Нильс и большая польза

Нильс бежал со всех ног к МакАллину, но, миновав Малую арену, небольшой стадион на холме, сбавил ход. Отсюда он уже видел, что у сторожки наставника нет стажёров.

«Опять время перепутал? Или дату запорол…» — расстроенно думал Нильс, сворачивая на гравийную дорогу к стойлам вахми. Он нашел МакАллина сортирующим билеты из холщового мешка под ногами на две горки. Трикула, вахми МакАлина, без привязи, гарцевала далеко у подножья скал. Собака с воем бегала следом.

— Господин МакАллин, простите, я опоздал.

МакАллин обернулся. Намотанный в три слоя шарф почти закрывал его лицо. Нильс видел только удивлённые глаза. Потом, видимо догадавшись, МакАллин спросил:

— Таблицы ты не смотрел? Я после завтрака внес изменения в расписании. Нормы брать со следующей недели.

— Тогда, что сейчас.? Куда мне деться?

— Ты, Оберг, видимо хочешь спросить, что тебе делать? — простодушно рассмеялся МакАллин. — Господин Страж закрыл гнездо Квитеня и пригласил преподавателя. Стажёры берут уроки танцев к Полуденному Солнцу. Ты еще успеешь записаться.

— Можно не записываться?

МакАллин, смахнув светлые волосы со лба, печалью посмотрел на Нльса:

— Это обязательно, но если хочешь, я скажу, что ты помогал мне здесь.

— Я буду Вам очень признателен, — выдохнул с облегчением Нильс и резко обернулся: ему почудилась тень за спиной. — Можно задать вопрос?

— Задавай, — наставник отбросил пустой мешок, выпрямился, отряхивая руки.

— Почему Вы сняли свои Нормы?

МакАллин свистнул. Трикула помчался к нему.

— Потому что к обеду отбываю на границу. Я вызвал инспекцию. Замалчивать и шутить с чашами нельзя, — говорил с потерянным лицом наставник.

— Вы думаете, это Наван опустошает чаши?

— Я думаю, да. Но Нистром хочет, чтобы инспекция прошла без шумихи, понимаешь? Ладно иди, мне нужно собрать вахми для сторожил, они вот-вот будут.

— Удачи, — сказал Нильс и поплелся назад, размышляя, может ли взаправду пройти слабую границу Мор или Халера? И есть ли за Мартой вина?

***

Под аркой с сине-зеленым мозаичным сводом, Нильс ждал Осне. Вела арка во внутреннюю залу арены. Здесь он договорился пересечься с Осне, когда закончатся глупые танцы.

Оглядев тесный поток сторожил, текущий и к внутренней арке, и к главному выходу, он с удовольствием подумал, что в такой толкотне не так-то просто будет заметить, как Осне передаст ему горечавку.

После того как она обратилась к нему с «щекотливой» просьбой, Осне стала раздражать Нильса еще больше прежнего. Нужно быть очень наглым и одновременно очень глупым, чтобы прийти в гости к прокленателю и говорить гадости, сидя в его собственном кресле. Осне впредь лучше бы носу не показывать у его порога.

Толпа стала редеть, и Нильс ее увидел. Осне смотрела прямо на него, не двигаясь.

«Чего ты ждешь?» — нервно стучал он носком сапога и хотел было подойти сам, как вдруг понял, пропала. Нильс завертел головой, но так и не смог отыскать ее.

«Почему ушла? Может, с горечавкой не вышло? Нет, иначе зачем писать, будто все прошло отлично. Если ее раскрыли? Тоже вряд ли, об этом бы судачили на каждом углу. Похоже, она просто струсила… Да уж, заведи дело с дураком, и тоже останешься в дураках.»

Потянулся долгий день. Нильс отдохнул, сходил на встречу с Григером, получил от него месячную Норму, а мыслями весь был в желтой горечавке.

Направляясь на ужин, решил, прежде, чем Осне выкинет какую-нибудь глупость, он обязан получить лекарство. Этой ночью ему стоило больших трудов уговорить Дагера не обращаться к господину доктору, и еще больших трудов стоило скрыть причину своего недомогания.

В столовой Дагер сидел на любимым месте, позади очага, в компании Хорста. Нильс, не глядя, взял обед, загреб на поднос еды без разбора и быстро направился к Бо.

Дагер о чем-то оживленно спорил с Шоной. Нильс не стал вслушиваться. Закинул в себя еду и запил: вроде эта была гороховая каша и компот, а может и не компот, ему было все равно. Он усиленно думал, как бы попросить Дагера уйти из комнаты на вечер, но отказывался от одного плана за другим. Все они были слишком подозрительными.

Справа за очагом начали галдеть, обычно за обедом ровесники Нильса и ребята постарше начинали играть в питц на четыре команды, бывало буйствовали, тогда Нильс старался держаться от них подальше.

Он достал ручку и блокнот.

— Что ты там пишешь? — спросил Шона, уплетая третью тарелку каши с хлебом.

Время, которое Нильс так старательно вырисовывал для Осне, никак не хотело складываться в цифры.

— Это мая личная корреспонденция.

Нильс слышал это выражение где-то в Патестатуме. Оно однозначно касалось писем и было уместно, хотя точного его перевода Нильс не знал.



Нао Хольм

Отредактировано: 12.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться