Хроники Або

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 37. Нильс и дверь без ручки

Вернувшись со скупки, Нильс обнаружил, что Дагер ждал его полночи. Бо предпринял попытки разговорить соседа, но быстро отстал с расспросами, когда увидел, что у Нильса не хватает зубов. Последние силы Нильс потратил на то, чтобы выпить чашку кипятка. Он сразу лег спать и засыпал беспокойно. Но не потому, что Бо жаловался на ужасную вонь, исходившую от одежды Нильса, на ароматы ночлежки, которые выносить непросто. Причиной беспокойств были опасения, напавшие еще в холодных переулках Скупки: Клобук обязательно придет сегодня и не в кошмарах, а сама в себе.

Нильс совершенно в этом уверился. Он ждал и не был готов к этой встрече.

В полудреме он глянул на Дагера через полузакрытые веки и услышал:

— Мы всегда ждем сон. Но кто его приносит? Ведь сам ты спать не умеешь… — говорил Дагер, не попадая губами в слова. — Вот слышишь что-то, мир вокруг — и вдруг тишина… тишина…

Нильс очутился в чудесной мутно бальной зале. Ночь. Хрустальные люстры ярко освещают всё, кроме черной кулисы на западной стене. В этот раз рояль уже играл, и кругом было полным-полно почти ручных гостей с меланхоличными лицами.

Стоя истуканом, Нильс привлекал в себе слишком много внимания, поэтому он пошел вокруг залы, заглядывая в лица беседующих, и ни в ком не узнал невесты. Куда она спряталась? Чего ждет?

Время от времени гости-тени останавливались и опасливо смотрели себе под ноги. Последовав их примеру Нильс тоже опустил голову и увидел, что по полу бегают усатые тараканы, и гости неизбежно их топчут. Замечая только что раздавленную букашку, они обступали ее и, охая, смотрели на мокрое место. Так эти люди сновали по зале и творили свои тусклые делишки, разговаривали вчерашние разговоры и поминутно удивленно вздыхали.

Нильс протиснулся к панорамному окну, дернул за ручку. Заперто. Бледный худосочный месяц повис на очень высоком и чистом небе. Тонкий прозрачный туман нехотя отрывался от земли. Сквозь молочную дымку прорисовались рельсы. Туман плыл и призрачные рельсы то появлялись, то исчезали. Вдруг тени скопились в противоположном углу от черной кулисы и тут Нильс, наконец, встретил невесту.

Она сидела у камина сизая, как всегда. Поправляя белую пуховую шаль, она смотрела на Нильса бесцветными глазами.

— Не знал, что здесь ходят поезда.

— Только «Старая»…Старая электричка. Пока она ходит, с нами будет случаться жизнь. Вот на солнце, у тебя возле дома, все дороги никуда не ведут, а электричка всегда привозит по адресу.

Быстро потеряв интерес к рельсам, он подошел к Клобуку, и черный занавес за её спиной давил как глухие стены.

Сидя в кресле-качалке, Клобук наклонялась к полу и зачерпывала разбросанные вокруг письма горстями, перечитывала их и сжигала в камине. Нильс наблюдал за ней некоторое время, потом робко спросил:

— Что в них?

— Тревоги, обиды, боль, вопросы…

Задушевно проговорила невеста и опустила очередную горсть в огонь. Нильс тоже подобрал одно письмо, вскрыл пломбу и прочел:

«О чем же ты думал, дурак? О чем думал?»

Во втором письме:

«Нет сил! Уйди, говорю, устал…»

В третьем:

«Что я делаю? Они изобьют меня до смерти… — поднялся по листу вверх. — Вот теперь должно целоваться. Интересно, хочу я, чтоб она целовала меня или нет?..»

— Все как тогда! Это же мои собственные… — Нильс проглотил слово «мысли».

— А то, как же… твои, дорогой, любимый, — подхватила невеста.

Нильс быстро собрал все письма, смял и бросил в камин. Но пламя их не брало.

— Что, рукописи не горят? — расхохоталась невеста и щелкнула пальцами. Пламя занялось, и конверты, потрескивая, исчезли. — Все теперь забудется, — резюмировал она благодушно. И вправду, Нильс вдруг стал пребывать в хорошем настроении, что бывало с ним в последнее время крайне редко.

Скучившись в углу черной массой, тени стали громко разговаривать. Сейчас каждый из них почти кричал. Масса скалилась, чуя свое жалкое положение на фоне Клобука.

— Кто это такие?

— Ах, эти? — она раздраженно бросила в угол презрительный взгляд. — Они раньше всегда стучали, а теперь заходят без стука.

Из-за гудения, которое подняли тени, Нильс еле разобрал слова невесты.

Глядя в пламя, она приказала:

— Тишина! Костё-ё-ёр, молчи! — гости и рояль умолкли. Слышны теперь только вздохи и то, как тени переступали с ноги на ногу. — Я сказала, тишина!

Зала мгновенно опустела. Упало звенящее молчание.

— Так они заходят, снуют туда-сюда и топчут таких же снующих из угла в угол тараканов. Топчутся и топчутся… — равнодушно говорила она, глядя в огонь и одиноко кутаясь в шаль. — Они ведь кажутся почти ручными, а потом оказываются совершенно бесчеловечными. Да, страшны стали люди, ничего не поделаешь, но проблема в том, что они-то и раньше не были хороши.



Нао Хольм

Отредактировано: 12.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться