Хроники Або

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 33. Дэян и грязные сапоги

Дэян невольно остановился перед железным столбом с подвешенной металлической пластиной. На пластине выгравированный колодец. Пластина раскачивалась от сильного сквозняка и поскрипывала, отражая тусклый свет единственного желтого кристалла над головой Дэяна. Скрип заставлял проходящих сторожил внутренне вздрагивать и расплевываться, оборачиваясь через левое плечо.

Проходя под пластиной Дэян тоже плюнул через плечо и поспешил к тюремному посту. В середине помещения, упираясь в потолок, возвышалась и поблескивала полупрозрачная колонна из селенита, освещавшая все вокруг шелковистым матовым светом. Сторожилы собрались у контрольного поста и ждали допуска.

Когда Дэян подошел к посту, очередь перед ним медленно расступилась. Кто-то из сторожил, кланялся, а кто-то угрюмо переходил к соседнему столу.

Дежурный, ознакомившись с бумагой, протянутой Маричем, вдруг принял жалкий вид, и Дэян увидел на его лице улыбку почтения и страха.

— Ключ, пожалуйста. — произнес Дэян.

— Цель пребывания в архиве? – отозвался второй дежурный с каменным лицом стандартной фразой, подавая книгу посещений.

— Господин Янков желает убедиться, что среди арестованных нет людей, закрепленных за Пятым отделом.

Расписавшись, Дэян последовал за конвойным вниз по непокрытым ступеням на цокольный этаж, где находился Архив, бескрайний ангар, заполненный до отказа личными делами. Обозрев окружающую обстановку Дэян отметил, что она не слишком приятна глазу, мягко говоря. Вешалка, стол, несколько стульев, стеллажи вот и все, что было вокруг, в придачу сюда с трудом проникал солнечный свет из высоко расположенных узеньких щелей, назвать их окнами Дэян бы не решился.

Конвойный проводил Марича к нужным полкам и, когда Дэян приступил к просмотру досье на арестантов, конвойный отошел и сел на стул у входа.

— Вы можете быть свободны. – сказал Марич, не отрываясь от бумаг.

Конвойный не шелохнулся.

— Я должен повторить дважды? — Обратился в пустоту Дэян, поправляя перламутровую булавку в нашейном платке. На булавке красовались две золотые буквы «РК».

Когда, наконец, его оставили одного Дэян отложил все досье, он и без того знал всех арестованных чуть ли не поименно, и подойдя к двери прислушался. В коридоре тихо. Он взял со стола лампу с белым кристаллом и, убедившись, что в коридоре действительно никого нет, пошел в противоположном направлении от поста, к винтовой лестнице, уходившей еще ниже в подземелье.

Там было не так уж холодно, но, когда Дэян думал о предстоящем, морозная дрожь пробегала по спине, а на лбу проступала испарина, уже пропитавшая всю челку. Он плохо знал эту часть тюрьмы и продвигался осторожно, подсвечивая посохом путь, надеясь так усилить свою храбрость и нисколько не сомневаясь в том, что никто из сторожил ему не встретиться. Отперев ключом и толкнув дубовую дверь, Дэян вошел в темное мокрое и грязное подземелье, заваленное нечистотами и кучами прогнившего дерева, источавшего ужасное зловоние. Сторожил там действительно не оказалось, зато из карцера послышался неприятный хриплый голос.

— Я знаю, что научит тебя нужной покорности! – сказал голос и Дэян узнал в нем генерала Робэра. – Останешься в колодках без пищи и воды. Слышишь меня? Без пищи и воды до тех пор, пока, Ваша светлость, не соблаговолит развязать свой язык.

Рискую переломать себе руки и ноги, Дэян бросился в темную щель в скале, содрогаясь от отвращения, когда пальцы касались скользких заросших плесенью стен. Он погасил посох и очутился в кромешной тьме.

Вдруг его словно огнем опалило. Дэян услышал резкий свист и перед глазами запрыгали красные искры. Ньял коротко крикнул и замолк. Плеть свистела в воздухе, а Дэян почти видел, как черная рука со злобой хлещет пленника. Удары сыпались один за другим. Палач не успокаивался и буйствовал.

Сквозь красную пелену, плывущую перед глазами Дэяна, раздался металлический вой Ньяла:

— Я тебя не забуду! Я тебя не забуду… теперь не забуду…

Дэян дрогнул, выронив из рук посох. Он попытался на ощупь отыскать его на земляном полу в густой тьме, но пришлось оставить все как есть и затаиться, когда камера открылась, и в подземелье появились две черные фигуры, одна из которых держала в руке зажжённый посох.

— Я тебя не забуду! — продолжал кричать Ньял, но Дэян слышал его уже будто через вату, чувствую, как кровь из носа заливает рубашку. Такая буря ненависти и бессилия.

Двое сторожил лениво переговаривались перед карцером, но сразу приняли важный вид, когда вышел Робэр. Генерал тяжело дышал, будто кузнец над наковальней. Он держался чопорно, сухо и, что больше всего испугала Дэяна, вел себя безукоризненно манерно.

— Жалкая псина за рычание на хозяина всегда расплачивается располосованной шкурой. — Сказал он и отбросил в угол гибкую трость, расщепившуюся от сильных ударов на длинные полосы с краями, острыми, как бритва.

То, что генерал собственноручно пытал пленников, занимался делом, которое большинство сторожил высочайшего положения, из уважения к себе, поручали другим, дало Дэяну представление о том, как низко пал этот человек.

Генерал, повернувшись на каблуках, указал на лестницу и, надевая белые перчатки, ушел в сопровождении своих сторожил, не закрыв карцер — последняя насмешка над несчастным.



Нао Хольм

Отредактировано: 12.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться