Хроники Небесного Края. Беглец

Глава 2

Великан стоял прямо посреди дороги, не прячась, подобно тем дикарям, которых мы видели раньше. Только это и спасло нас с Литой от неизбежной схватки. Скрываясь от противника, мы нырнули за огромный валун, лежащий на обочине.

- Блин, вот попали, - прошептала эльфийка. – Этого нам не убить. Восьмой уровень.

Я осторожно высунулся из-за камня, чтобы получше рассмотреть врага. Гигантский, примерно два с половиной метра ростом и чуть более цивилизованного вида чем те, которых мы убили. По крайней мере, полностью одет. Были даже сапоги – такого размера, что хрупкая Лита, наверное, смогла бы поместиться в любой из них целиком. Тело дикаря покрывала броня из плотной темной кожи с парой-тройкой металлических вставок и такие же штаны. Огромные волосатые ручищи сжимали дубину, окованную железом. Впрочем, к этому оружию скорее бы подошло слово «бревно».

- Не хотел бы я попасть под эту дуру, - тихо произнес я, - с одного удара положит. Обойдем по лесу, если повезет – не заметит.

- А может, попробуем? – отозвалась Лита. – Тех мы вообще на раз уделали. У тебя ж теперь топор. Подруби ему ногу, а дальше – как тогда.

- Умная, блин… - я досадливо поморщился. – Да он меня по дороге размажет. И потом, у него и штаны, и сапоги – так просто не пробить. Зачем он вообще тебе дался?

- Ну как это – зачем? Скажешь тоже, – глаза эльфийки жадно заблестели. – Опыт, шмотки. А то и монеток с него вывалится. В городе ними куда веселее.

- А тебя не смущает, что он тоже человек? – поинтересовался я. – Я вообще думал, что это они тут разбойники, а мы мирные путники.

- Юмор у тебя, конечно… - проворчала Лита. – Пацифист хренов. Если что, в отважные паладины только с тридцатого уровня записывают. И то рубить придется направо и налево.

Я задумался. Мир, который меня окружал, явно не строился на любви и согласии. Совсем юная девушка считает абсолютно нормальным убивать людей (ну, почти людей) за несколько монеток. Сколько вообще лет моей спутнице? Выглядит она от силы на двадцать с небольшим. Хотя, эльфы вроде как долгожители, так что ей может быть и все двести. Но вот ее речь… Ну не верилось мне, что потенциально бессмертное существо будет так изъясняться. И при этом никакого уважения к моим сединам. Я же ей в отцы гожусь! Я прожил долгую жизнь, и кем-то в этой жизни был. Только вот кем? Может быть, учителем или врачом.

«Ага, - издевательски произнес внутренний голос, - с каких это пор учителя так орудуют кинжалом?» Я тяжело вздохнул. Да уж, с мирными профессиями как-то не срасталось. Пока что выходило, что ничего, кроме как убивать, я не умел. Но смущало не это. От мысли, которая никак не хотела покидать мою голову, становилось страшно. Мне нравилось убивать. Только когда враг был рядом, а руки сжимали оружие, я переставал ощущать себя беспомощным ребенком, потерявшемся в огромном чужом мире. Все становилось на свои места. Убей – или убьют тебя. Я чувствовал, как бесформенной, неконтролируемой волной во мне нарастает гнев. Гнев словно толкал меня в спину, заставляя выйти вперед, чтобы встретиться с противником лицом к лицу. И плевать, что он вдвое крупнее меня и куда лучше защищен. Атаковать, раз за разом пробивая броню и погружая топор в податливую плоть, раз за разом уходя от ударов его страшного оружия, пока обессилевший гигант не свалится на землю, истекая кровью. Существовать, только бросая вызов тем, кто сильнее. Убивать, чтобы жить.

- Не высовывайся. Я справлюсь один, - глухо приказал я Лите, поднимаясь во весь рост.

И ломанулся прямо на дикаря. Не задумываясь о том, что делаю, я выставил вперед левую руку и ударил великана всей силой своего гнева. Пространство передо мной сначала сплелось в тугой клубок, а потом вырвалось на свободу, толкнув противника в грудь. Даже этой непонятной энергии не хватило для того, чтобы опрокинуть великана. Но он все же отклонился назад, потеряв равновесие. Не останавливаясь, я с разбегу рубанул его прямо в живот, вырвал топор из хлюпающей раны и, уже отходя назад, нанес удар в колено. Гигант взмахнул дубиной, но меня уже было не достать. Его оружие могло бы сломать позвоночник, даже слегка зацепив, а вот быстрые выпады дикарю явно не удавались. Он громко ревел, наступая на меня, но при этом постоянно открывался для контратаки. Всякий раз, когда его самодельная палица проносилась мимо, я умудрялся рубить в плечо или в не прикрытый кожаным доспехом локоть. Экономно расходуя силы только на контратаку, я выматывался медленнее, чем противник. Чувствовалось, что он слабеет – удары гиганта становились все беспорядочнее и все менее точными. Я же, напротив, только усиливал напор, уже успевая бить не только по рукам, но и по корпусу. После одного из таких выпадов, дикарь грузно опустился на одно колено, уперев оружие в землю. Не дав ему опомниться, я закончил схватку. Острое лезвие топора отделило огромную бородатую голову от туловища, и она покатилась по дороге, обильно орошая кровью камни. Тело же так и осталось стоять, выплевывая алые фонтанчики из разрубленной шеи. Сам не понимая, что происходит, я прильнул к ране губами и сделал несколько глотков горячей, соленой жидкости. Это словно наполнило меня новыми силами – теперь я был готов драться еще хоть с сотней гигантов. Весь мир должен был трепетать перед моей мощью! Я поднял голову вверх и громко закричал. Сейчас уже не было нужды таиться – пусть хоть все жалкие троглодиты этого леса соберутся, чтобы попробовать отомстить. Я перебью их одного за другим – стариков, женщин, детей – любого, кто осмелится встать на моем пути.

- Анвер!

Какой знакомый голос. Где же я его слышал?

- Анвер, что ты делаешь?

Голос прозвучал чуть громче, пробиваясь сквозь окутывавший меня красный туман ярости.

- АНВЕР!