Хронограф

Размер шрифта: - +

9.1

Когда сестра уходит, я ищу в поисковике новости Краснодара за тот год. От разбоев и кровавых убийств рябит перед глазами. Мамочки, как жутко, как невыносимо больно читать новостную ленту. Если все трагедии одного города собрать по капле, то получится нескончаемое море скорби. Смерть повсюду. Она подглядывает из-за угла темной подворотни с ржавой арматурой наперевес, таращится с крыши, притаивается в неисправных газовых баллонах.

Наконец, я натыкаюсь на ссылку, от которой замирает дыхание.

«Пожар в заброшенной библиотеке унес десятки жизней... Останки опознать не удалось... При себе не имели документов... Предположительно, здание библиотеки заняли бездомные... Основная версия возгорания — неисправная проводка, но не исключен поджог... Ведется следствие».

Картинки мелькают одна за другой. Я начинаю вспоминать. Вот странная тетенька приводит меня в двухэтажное здание, но то ничуть не похоже на кинотеатр. Снаружи оно как-то голое, без вывесок и афиш, без мигающих огней рекламы. В нем заколочены окна, входная дверь открывается со скрипом. В кинотеатрах играет музыка и смеются люди, но здесь так тихо...

— Где мой отец? — хнычу я, озираясь по сторонам.

Повсюду раскиданы книги. Некоторые перевязаны бечевкой и высятся двухметровыми стопками, другие накиданы друг на друга кучами, третьи усыпали вырванными листами половицы.

— Он скоро придет, Маша, — заверяет тетенька, крепче сжимая мою ладонь. — Это такая игра в прятки, не бойся.

— Я хочу уйти! Пустите меня домой!

Кажется, я попыталась вырваться, но упала на пол и до крови разодрала коленки. По крайней мере, даже сейчас в руках отдается оттенком той боли.

— Запри её от греха подальше, — командует тетенька кому-то.

Меня подхватывают чьи-то сильные руки и, обняв так крепко, что невозможно дышать, несут наверх. Помню лестницу с выщербленными ступенями. Я рыдаю и зову на помощь, но меня никто не слышит. Никогда ещё в жизни мне не было так страшно, очень-очень страшно. Меня запирают в какой-то комнатушке, где есть только проржавевший стеллаж и забитое досками окно.

— Всё обойдется, если ты будешь послушной девочкой, — говорит мужчина, который притащил меня сюда, перед тем, как запереть дверь на защелку. — Скоро у тебя будет новый дом. Вы с мамой уедете далеко-далеко. Не веришь? Она скоро придет и сама тебе всё расскажет.

Я помню, что реву, суча кулаками по двери. Мне не нужен новый дом, нет! Верните меня обратно, отпустите к родителям и сестре! От страха, ползущего по позвоночнику паучьими лапками, перехватывает дыхание. Если меня попытаются забрать, я спрячусь за стеллаж и буду кусаться. Или лучше дать дёру? Отец всегда учил, что только глупец вступает в драку с неравным врагом; умный человек знает, когда нужно сбежать.

Я не глупая, нет-нет.

Пожалуйста, спасите меня. Где ты, папа?..

Почему я тут?..

Защелка открывается, но я не успеваю отбежать в сторону. На пороге высится отец, большой и могучий как супергерой из мультфильмов. Я тяну к нему руки. Отец вжимает меня в свою рубашку, и мы спускаемся по лестнице. Я вижу людей... они валяются как манекены... Руки-ноги раскинуты в стороны... Крови нет, значит, они живы? Я права?..

— Всё хорошо, бет, — отцовское дыхание успокаивает, и я перестаю хлюпать носом. — Закрой глаза.

С этими словами отец прижимает мою голову к своему плечу так, что я перестаю что-либо видеть. Его шея пахнет вкусным одеколоном, и от пережитого меня начинает клонить в сон.

— Ну что, ваша попытка стоила того? — язвительно спрашивает отец кого-то, лежащего на полу.

— Ты... не... посмеешь... твоя жена...

Хрип лишь отдаленно похож на бархатистый голос тетеньки в синем костюме. Он такой страшный, будто она захлебывается: ловит ртом воздух, но хватает воду.

— Так будет с каждым хеттом, который посмеет перейти мне дорогу, — отвечает отец.

Он разрешает мне открыть глаза только в машине, где укутывает в свою куртку и дает белую таблетку. Я молча выпиваю её — отцу нельзя перечить, даже если я здорова и не хочу никаких лекарств — и проваливаюсь в глубокий, почти бесконечный сон. Последнее, что я помню: жадные языки пламени лижут окна заброшенного двухэтажного дома.

Сейчас, воротившись из пелены воспоминаний в настоящее, я понимаю только одно: в Краснодаре у отца были недруги, но он их безжалостно уничтожил. Любопытно, так ли плохи эти хетты в действительности и можно ли с ними как-то связаться?



Татьяна Зингер, Анна Кондакова

Отредактировано: 13.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться