Я красавчик. И это бесспорно!

Размер шрифта: - +

4. Арсений

 

– Нин, можешь приехать? Это срочно. И очень важно, – прошу я Миргородскую, как только она отвечает на звонок.

– Пилон, ты что, рехнулся? Какой срочно? Какой важно? Выходной, между прочим. И ты ж знаешь моего Помпона, он же ревнивый, между прочим.

– Ну, если совсем труба, можете вместе ко мне приехать, – я ни за что не скажу по телефону, зачем она мне понадобилась.

– А может, в двух словах? А то вдруг твои проблемы и выеденного яйца не стоят? А я буду переться, вся такая прекрасная? Может, мы переговоры проведём – и всё окейно?

– Нин, я тебя когда-нибудь о чём-то просил? Тревожил по пустякам?

Это важный аргумент. Я так и вижу, как Нинка хмурит брови и цокает ногтями по столу. Или что там у неё под руками? Она зависает на несколько долгих мгновений.

– Ладно, Сень. Я сейчас что-нибудь придумаю. «Скорая» спешит на помощь. Чип и Дейл, мать вашу. А я Гаечка. И умная, и красивая, и хоть разорвись!

Она сопит, записывая адрес. А я перевожу дух, когда она отключается. Пытаюсь дозвониться до Ланы. Но телефон у неё отключен. Не удивительно. Ну, хорошо хоть не сменила номер. И хорошо, что я чудом её не удалил из контактов за ненадобностью. Снова пытаюсь припомнить, когда мы виделись в последний раз. Собственно, не важно. Больше года – точно. И вот результат. Спит праведным сном. Пока я метался по квартире, звонил, чертыхался, злился, малыш открыл глаза. Проснулся. Расплакался. И тут меня накрыло по-настоящему.

Паника. Шок. А я не знаю, что делать. Взял его на руки, а он ещё горше давай орать. Обиженно так, с надрывом. Я пытаюсь прижать его к себе, успокоить. По спинке похлопываю и понимаю: ну, конечно, он будет плакать и обижаться. Кто я ему? Незнакомый мужик, чужое лицо. Ну, подожди, мать-кукушка! Как только я до тебя доберусь, поменяю ноги местами!

Добрые руки ли, голос ли мой зудящий, но постепенно малыш почти успокоился. Всхлипывал лишь судорожно, словно жалуясь на судьбу. По тяжёлому памперсу понимаю, что нужно бы это… то самое. Кладу малыша на диван, как бомбу – очень осторожно, и пытаюсь штанишки стянуть. В общем, мужчина я крепкий, спортивный. И страх у меня неимоверный: а что если я сделаю что-то не так? Силу не рассчитаю? Он же крохотный какой…

Пока я с него штаны стянул, семь потов с меня сошло. Пока нашёл, как эти памперсы снимаются, ещё не одна нервная клетка копыта отбросила. А там… в общем, приехали.

– Учти, мыть я тебя не умею, – объявил почти с угрозой и посмотрел на грязную попу. Фу, блин. И как это развидеть и пережить?. Получив свободу, ребёнок активно ногами начал дрыгать, и я понял: или я его мою, или в том самом сейчас будет всё вокруг.

– Дерьмо, – произнёс я нужное слово вслух, чтобы не бояться, и поволок ребёнка в ванную.

Не знаю, то я делал или нет, но малышу, оказывается, нравилась вода, поэтому, плюнув, я раздел его полностью и засунул в ванную. Воду тёпленькую сделал. И тут мой сын заговорил. Ну, не в прямом смысле, но он хлопал ладошками по воде, издавал какие-то звуки и … разговаривал. На своём, младенческом, конечно. Улыбался беззубо, смешно морща маленький носик-кнопочку.

Когда приехала Нинка, с купанием я справился. Не так-то и сложно мылом по телу. Как себя, только другого. И в полотенце несложно. И на руках он сидит вполне нормально. Ванная нас примирила как-то, но ненадолго.

Миргородская остолбенела на пороге.

– Мне лом принести? – поинтересовался я, пытаясь удержать малыша, что извивался и, краснея личиком, вопил у меня на руках.

– Зачем? – моргнула она, но с места тронулась.

– Чтоб выковырять тебя из прихожей.

– Пилон! – пропищала Нинка голосом маленькой девочки. – Это что, ребёнок?

– Нет, пупс из отдела игрушек! – в сердцах съязвил я. Ну, и наконец-то она в себя пришла, ловко выхватила малыша из моих рук, засюсюкала что-то, полотенцем по голове повозила.

– Голодный, – посмотрела на меня обвиняющим взглядом, и я метнулся в комнату, бутылку со смесью нашёл.

– Вот!

Малыш ел, захлёбываясь. Будто его не кормили год. А под конец его повело, и он благополучно заснул на Нинкиных руках.

– Вообще, если честно, этого мало. Его докармливать нужно. Как бы не младенец уже.

– А кто? – испугавшись, ступил я. Нинка закатила глаза, в разбросанных вещах нашла покрывальце и осторожно укутала мальчишку.

– Ну, ему с полгода точно. Судя по весу, росту и кое-каким другим признакам. Думаю, это ненадолго, и когда он проснётся, его снова нужно будет кормить. Поэтому – в двух словах, что здесь происходит. Как-то я ожидала чего угодно, только не тебя с ребёнком на руках. Тебя что, попросили нянькой поработать, пока ты от заграниц просыхаешь?

– Нет. Да. То есть не знаю, – взъерошил я и так торчащие во все стороны волосы. Попытался пригладить. Как я сейчас выгляжу, не представляю, но то, что странно, я не сомневался.



Ева Ночь

Отредактировано: 28.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться