Я красавчик. И это бесспорно!

12. Арсений

Я не знал, нужно ли мне это – подбирать в подъезде проблемную девчонку. У неё чуть ли не на лбу написано: Большие Проблемы. То она в подворотне влипла, то от этого урода-соседа еле ноги унесла. Зачем она туда рвалась да ещё с вещами? Не знала, что он за овощ?

Как бы там ни было, духу не хватило дать ей деньги и спровадить куда-нибудь. Да я мог мать уломать в конце концов. Попросить, чтобы девчонка у неё хотя бы переночевала. Но Морозовы простых путей не ищут. Я пожалел её, наверное, поэтому пригласил в свою квартиру.

Она ахнула, как только дальше порога зашла. Да, у меня нестандартная планировка и дизайнерский ремонт. Я из четырёхкомнатной квартиры сделал то, что мне нужно. Здесь у меня спортзал, большая кухня, кабинет и очень светлая спальня, где я почти не бывал. Правда, я любил больше в кабинете находиться. Удобно, всё под рукой.

«Сейчас начнёт восхищаться», – едва удержался, чтобы не поморщиться. Не хотелось обижать, ей и так досталось. Но Надежда меня удивила: её, оказывается, не красоты квартиры моей поразили, а Данька.

– Пойдёшь ко мне на руки, ребёнок? – и голос такой нежный, что захотелось зажмуриться.

Она словно изнутри меня погладила. И стало неудобно, тесно в собственной шкуре. Неконтролируемая эрекция грозилась превратиться в стихийное бедствие, и я позорно отступил в кухню, чтобы не светить ею, как Александрийским маяком. Никогда не думал, что женщина с ребёнком – это так эротично.

Это было бегство. Не хватало ещё перепугать девочку до полусмерти. Ей и так сегодня от мужиков досталось.

– Вещи твои где? – крикнул я из кухни.

– Там остались. Денис… не давал к ним приблизиться.

– Тогда жди, – вылетел я пулей из квартиры.

Дверь у соседа до сих пор не закрыта – звонить не пришлось. Сам он стонал, сидя на полу. Судя по нечеловеческому страданию на лице, Надюша его хорошо приложила между ног, что не мешало соседу почему-то прижимать к груди Надину сумочку.

– Ну, и что мы там ищем? – поинтересовался холодно, забирая из рук явно женский телефон и сумку. Вон её ноут валяется и та самая знаменитая бомба на колёсиках – смерть женским колготам и привет синякам.

– Гы-ы, – следит за мной взглядом соседушка и нервно улыбается. – ну-ну. У тебя, наверное, яйца железные?

– Не твоего ума дела, – направился я к выходу. – Ещё хоть раз её тронешь – пожалеешь.

– И что будет? – поинтересовался кисло этот половой гигант. – В полицию заявишь? Так это не я её трогал, а она меня. Я защищался!

И это недоразумение смеет мужиком называться? Я даже оглядываться не стал.

– А ты смотри! Я предупредил! – кричит он мне вслед.

Я вышел и захлопнул соседскую дверь. От греха подальше. Слишком велико желание вернуться и накостылять ему посильнее. Чтобы уж защищался, что ли, чтобы хоть не зря свои боевые шрамы получил.

– Вот, – сгрудил я возле стола Надины вещи. – Посмотри, пожалуйста. Вдруг что пропало. А то твой товарищ в вещах рылся.

– Он мне не товарищ, – устало вздохнула Надя. – Он муж моей сестры. Я думала, она дома.

Вон та вздорная тётка – её сестра? Совсем не похожи, надо же.

– Есть хочешь? – спросил – и полюбовался, как призывно полыхнули розовым Надины щёки. Голодная, значит. – Сейчас что-нибудь придумаю.

Я отправился на кухню. Так даже проще – не нужно на неё смотреть и умиляться. Слишком опасно. Но Надя не из тех, кто даёт шанс побыть в одиночестве. Вскоре она притопала вместе с сыном на руках.

– А кто у нас тут прячется? – воркует она так, что впору в ледяную воду нырнуть. – Папа прячется? Папа хочет отдохнуть.

Папа хотел кое-чего другого, но в кои-веки не желал быть правдивым.

– …А мы кричим и кричим, – ведёт она свой разговор с ребёнком.

Кричал в основном Данилка на своём тарабарском языке. Что-то рассказывал и выкрикивал. Такие словесные иероглифы, наверное, только мамы понимают.

– Как сына-то зовут? – кажется, она ко мне. Голос её бьётся в висках белокрылой птицей, клюёт в темя. Хочется зажмуриться и почему-то ладони на плечах ощутить. Хотя бы на плечах. Наваждение какое-то. Ничего же не было до того, как она Даньку на руки взяла. Но я вру. Ещё в лифте она пахла для меня по-особенному. Просто я тогда ещё не понял.

– Данила, – обернулся и глазами с ней встретился. Спокойный, улыбчивый, как всегда. Внешне непробиваемый. Незачем ей знать о моей уязвимости и той дыре, что она своим голосом во мне провертела внезапно. – А если честно, то не знаю. Мы так с Нинкой решили мальчишку назвать.

– С Нинкой?.. Решили? – хлопает она ресницами растерянно и рот у неё приоткрывается.

– Мне его подкинули. Два дня назад, – решился я на откровенность. Дурацкая затея с чужим человеком, но почему-то хотелось посмотреть на её реакцию. Девчонка нахмурилась. Брови у неё красивые, крылатые, аккуратные.