Я красавчик. И это бесспорно!

Размер шрифта: - +

13. Надя

 

– Ты где была? – я даже телефон от уха подальше отодвинула, чтобы не слышать раскатистый рык раздражённого зверя. Собственно, так началось моё почти рабочее утро.

Я вчера позорно вырубилась на замечательной кровати, что мужественно предоставил мне Сеня, а сам предпочёл ютиться с сыном на диване. Я только на минуточку глаза прикрыла и щекой к подушке прижалась и… проснулась рано утром в постели, укрытая одеялом. Стыд и позор мне, но из песни слов не выкинешь.

Как-то не до телефона мне было. Оказывается – сотня пропущенных звонков. От Славы, от сестры. Все обо мне беспокоились, а я и не вспомнила. Не получила свой поцелуйчик в лобик на ночь от мужчины, который почему-то решил, что я его собственность.

– Не кричи на меня, – иногда я умею быть вот такой холодной стервой. До Илоночки мне, конечно, далеко, но на место поставить всё же сумею. – Я уснула. Это преступление?

– Я беспокоился, – берёт Слава себя в руки, голос у него становится спокойнее, но я так и слышу, как он скрипит зубами, чтобы не сорваться. Это что, ревность? Или «моё», а значит капец-капец, если я не ответила?

– У меня всё хорошо, – ложь легко сорвалась с губ, и я вдруг поняла: если и дальше так пойдёт, я буду бесконечно врать, чтобы он не «беспокоился».

– Ну и ладушки, – вздыхает Слава с некоторым облегчением, – меня в городе нет, а тут ты молчишь. Ты прости, малыш, ладно?

Вот как. Малыш. И тут же эйфория: какое счастье, что я вчера ему не позвонила. Не попросила о помощи. Его в городе нет, он даже не удосужился мне рассказать, что уезжает, а я ему по минутам должна отчитываться о своей жизни? Вот фиг ему, собаке бешеной!

Не знаю почему, но я разозлилась. Наверное, вчерашний адреналин не перебурлил. Вдруг сразу навалилось всё: Илоночка и изгнание из квартиры, подворотня, Денис-придурок. А теперь ещё и этот контролёр.

В кармане предательски звякнули ключи, напоминая, что у меня рыльце в пушку. Ну, как? Я ведь не рассказываю о вчерашнем. А сама в квартире у незнакомого почти мужчины ночевала. Правда, всё очень и очень невинно, по-дружески, но это маленькая тайна, о которой я Славе рассказывать не желала.

– Ну, и о чём мечтаем? – язвительный голос Соника кого хочешь в чувства приведёт. Она так и ждёт, чтобы я опозорилась. Бдит. Единственный мой полувраг – врагиней её назвать сложно, потому что в работе мы немного притёрлись. Я мужественно задержалась дольше, чем мои предшественники. Более того, пришлась ко двору.

Работа не мешает думать. А мысли мои совсем не здесь сейчас. Я постоянно прислушиваюсь, как позванивают в кармане ключи от Сениной квартиры.

Двойственное чувство. Во-первых, не хотелось на кого-то грузить свои проблемы. А получалось, что я вечно от кого-то завишу. А во-вторых, от этого мужчины хотелось зависеть. Положиться на него. Позволить помочь. От Славы, например, мне подобного не хотелось. Наоборот, я сопротивлялась, как могла, его вечной опеке.

Таких уже не делают – вот что я думала о Сене. Это случай, когда можно влюбиться без оглядки, вручить полностью и сердце, и ключи от квартиры, где деньги лежат. К сожалению, у меня не было ни квартиры, ни денег. А сердце… глупое оно, послушаешься – плакать потом не переплакать.

Малыш мне понравился сразу. Вот уж точно – в отца. Улыбчивый, спокойный, няшный. Я бы с рук его не спускала. Оказывается, соскучилась. Когда я училась в институте, занималась волонтёрством. У нас это популярно было. Кто к кошкам и собакам и питомники ездил, а я вот – в дом малютки. Нянчилась с брошенными или оставшимися одними в целом мире детьми.

Мне это нравилось: брать ребёнка на руки, слушать его дыхание или хныканье, кормить, купать, беседовать. В восемнадцать я мечтала, что однажды стану многодетной мамашей. Рожу троих или пятерых, буду любить их и целовать, водить в садик и школу, сочинять книжки и рисовать иллюстрации. Ну, чего в восемнадцать не придумаешь-то.

Я сегодня встала ни свет ни заря. Папа и сын спали без задних ног на диване. Сил и энергии у меня – ого-го! Я успела и завтрак приготовить, и в ноутбуке немного пошуршать – подготовиться. Так что зря на меня Синяя Соня зубы точит. Чувствую полнейшее удовлетворение собой.

Одно меня тревожит: вот эта самая зависимость. Если бы могла, я бы просто ушла из этой квартиры. Забрала вещи и свалила в туман. Но это хорошо, когда в тумане есть место, куда голову приклонить. У меня такого места не было. Не на вокзале же жить в самом-то деле.

Сеня утром трогательно-смешной. Эти взлохмаченные волосы и глаза, что не хотят открываться… И, о боже, там такое тело… Любоваться и любоваться.

Он благодарил за завтрак, а я смотрела, как кончики его волос, подсыхая, закручиваются в колечки. Совсем как у Даньки. Или это у Даньки как у него, не важно.

– Мой телефон, – вбил он уверенно свой номер, а я даже пикнуть не посмела. Молчала, затаив дыхание. Но не потому, что он меня подавлял. С ним не было, как со Славой. Совсем по-другому, хотя вот это распоряжательство мной и моим гаджетом – не вежливость, а властность, решение, что принимается самостоятельно, без спроса, хочу ли я иметь его номер телефона в своём.



Ева Ночь

Отредактировано: 28.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться