Забава Путятична и змей Горыныч

Размер шрифта: - +

Забава Путятична и змей Горыныч

Пролог

То что свято, то и клято.
А у нас бока намяты
при любых наших словах, —
на то царский был указ.

Во стольном граде, сто раз оболганном, в Московии далёкой, за церквями белокаменными да за крепостями оборонными, жил да правил, на троне восседал царь-государь Николай Хоробрый, самодур великий, но дюже добрый: народу поблажку давал, а на родных детях отрывался. И была у царя супружница — молодая царица свет Забава Путятична красоты неписаной, роду княжеского, но с каких краёв — никто не помнил, а может и помнить было не велено. 

Глава 1. О том, как Забава Путятична долеталась

И слух пошёл по всей земле великой
о красоте её дикой:
то ли птица Забавушка, то ли дева?
Но видели, как летела
она над златыми церквями
да махала руками-крылами.

Мы царю челобитную били:
— Голубушку чуть не прибили.
Приструни, Николаша, бабу, 
над церквами летать не надо!

Государь отвечал на это:
— Наложил на полёты б я вето, 
да как же бабе прикажешь?
Осерчает, потом не ляжешь
с ней в супружеско ложе,
она же тебя и сгложет.

Вот так и текли нескладно
дела в государстве. Ладно
было только за морем,
но и там брехали: «Мы в горе!» 

Впрочем, и у нас всё налаживалось.
Забава летать отваживалась
не над златыми церквями,
а близёхонькими лесами.
Обернётся в лебедя белого
и кружит, кружит. «Ух смелая! —
дивились на пашне крестьяне. —
Мы б так хотели и сами.»

Но им летать бояре запрещали;
розгами, плетью стращали
и говорили строго:
— Побойтесь, холопы, бога!

Холопы бога привычны бояться,
он не давал им браться
ни за топор, ни за палку.
Вот и ходи, не алкай,
да спину гни ниже и ниже.
Не нами, то бишь, насижен
род купеческий, барский,
княжий род и конечно, царский.

Нет, оно то оно — оно!
Но если есть в светлице окно,
то сиганёт в него баба, как кошка,
полетает ведьмой немножко,
да домой непременно вернётся.

А что делать то остаётся
мужу старому? Ждать
да в супружеском ложе вздыхать.

Ну вот и забрезжил рассвет,
а её проклятой всё нет.
Кряхтит Николай, одевается,
на царски дела сбирается
да поругивает жену:
«Не пущу её боле одну!»

Ну «пущу не пущу» — на то царская воля.
А наша мужицкая доля —
по горкам бегать,
царевну брехать.

Но в руки та не даётся.
Поди, ведьмой над нами смеётся,
сидя где-нибудь под кусточком?
Оббегали мы все кочки,
но не сыскали девку.

Царь зовёт бояр на спевку
да спрашивает строго:
— Где моя недотрога?

— Никак нет, — говорят. — Не знаем.
Чёрта послали, шукает.

Пир затеяли, ждут чёрта.
Тот пришёл через год: «До чёрта
в лесу ёлок колючих и елей!»

Бояре выпили с горя, поели
да песни запели протяжные.

Посол грамоту пишет бумажную
на заставушку богатырскую:
«Так и так, мол, силу Добрынскую
нам испытать бы надо.
Пропала царская отрада —
Забава Путятична легкомысленна.
Долеталась птичечка, видимо.
Приходи, Добрынюшка, до Москвы-реки,
деву-лебедь ты поищи, спаси.
/ Точка, подпись стоит Николашина, /
а кто писарь — не спрашивай!»

Свистнули голубка могучего самого,
на хвост повесили грамотку сальную
и до Киева-града спровадили.
Чёрт хмельной говорил: «Не надо бы!»

Но дело сделано, сотоварищи.
Пока голубь летел до градищи,
мы по болотам рыскали,
русалок за титьки тискали
да допрашивали их строго:
— Где царская недотрога?

Результат на выходе был отрицательный:
русалки плодились, и богоматери,
на иконках не помогали.
Малыши русалочьи подрастали
и шли дружиной на огороды:
«Хотим здесь обустроить болото!»

От вестей таких мы заскучали, 
пили, ели, Добрынюшку ждали,
а отцовство признавать не хотели:
дескать, зачатие не в постели.

Николай хотел было рехнуться,
но квасу выпил, в молодого обернулся
и издал такой указ:
«На русалок, мужик, не лазь!
К водяному тоже не стоит соваться,
а с детями родными грех драться. 
А посему, дружину русалочью вяжем
(войско царское обяжем),
на корабелы чёрные сажаем
да по рекам могучим сплавляем
до самого синего океана,
там их в пучину морскую окунаем,
и пущай живут на дне, как челядь.»

Делать нечего, оковушки надели
на водяных и русалок,
в трюмы несчастных затолкали,
да спустили по Москве-реке и далее.
И больше не видали мы
ни корабел наших чёрных,
ни русалок, ни водяных, ни чёрта.
Корабельщиков до дому ждать устали,
а потом рукой махнули и слагали 
былины, да сказки об этом.

А 1113-ым летом
Добрыня пришёл, не запылился,
пыль столбом стояла, матерился:
— Говорите, вы тут бабу потеряли
Забаву свет Путятичну? Слыхали.
Князь Владимир в Киеве гневится,
племянница она ему, а вам — царица.
Ну ладно, горе ваше я поправлю,
найду ту ведьму или навью,
которая украла лебедь-птицу.
Нам ли с нечистью не биться!

Глава 2. Добрыня Никитич едет на поиски царицы

И после пира почёстного
(не отправлять же Добрыню голодного),
опосля застолий могучих, 
пошёл богатырь, как туча,
на леса, на поля, на болота:
— Ну держись этот кто-то,
вор, разбойник, паскуда!
Я еду покуда.



Инна Фидянина-Зубкова

#2442 в Мистика/Ужасы
#9026 в Разное
#2094 в Юмор

В тексте есть: богатыри

Отредактировано: 29.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: