Закон о чистоте крови. Книга 1

Размер шрифта: - +

Глава 10

ГЛАВА 10 

День промелькнул как-то быстро и суетливо. Вещи были собраны. Кеша питался где-то на кухне, как обычно, расточая комплименты девушкам. Делал он это, кажется, так же естественно, как и дышал. Это... было для него обязательным нюансом в общении с прекрасным полом. Притом, надо отдать этому в прошлом явно бабнику должное, получалось у него все ненавязчиво и правдиво, что ли. Во всяком случае, ему верили и, соответственно, таяли.  
А я сидела в саду, на памятной лавочке, там, где мы в свое время познакомились с Инеем и, обхватив коленки руками, думала. Одета была на сей раз в просторное платье из плотной материи цвета аквамарина. Однажды он сказал, что у меня аквамариновые глаза... и как-то незаметно гардероб обогатился нарядами этого цвета.  
Глупая, глупая Лали. Вдвойне глупая, потому что сейчас думаю, а так ли нужно мне идти к Земляне и так ли плох Инейран.  
Как же все сложно. Мне так хочется, чтобы все было хорошо... чтобы надолго. Но как бы ни обзывался Кешка, я все же не дурочка. Инейран старше меня, но дело даже не в этом, потому что десять с чем-то лет не такая уж большая разница. Он очень многого добился в жизни, он много видел, много где бывал. Он больше знает.  
А что я? Тепличный цветок, у которого тело воспринимают отдельно, а мозги отдельно.  
Так что не станем обольщаться: что бы ни говорил Дальварис, он вернет меня домой после времени, отпущенного Законом, и я останусь с разбитым сердцем. Да-да, если учесть, что наг умеет обращаться с женщинами и что в полузмеином виде он должен быть только в первый раз... А я и так к нему неравнодушна….  
Но дело не только в этом. У меня есть обязательства. Мышка принесла клятву, а Нурикеш... все дальше скатывается к животному состоянию. И мне очень неприятно это наблюдать.  
Потому я все же пойду наперекор системе. Негоже из-за минутной слабости отказываться от будущего. От возможности измениться.  
Я решительно сжала кулачки и посмотрела на закатное солнце, золотящее верхушки деревьев, дарящее последнее тепло камням дорожки, отдающее земле все, что возможно, перед холодной ночью.  
Погруженная в себя, я совершенно не заметила, как ко мне приблизились, вздрогнула лишь когда сели позади и, легонько сжав предплечья, притянули к широкой груди. Дернулась и испуганно оглянулась, чем Иней тут же воспользовался, на миг коснувшись губ легким поцелуем.  
— Добрый вечер, — невинно поздоровался наг, с иронией глядя на меня.  
— Д-д-добрый, — запнулась я, не зная, как реагировать на внезапно явившийся предмет размышлений.  
— Сегодня очень красивый закат, — спокойно продолжил рыжий, на миг отстраняя меня. Перекинул ноги через лавку так, чтобы я оказалась между его коленями. После Иней притянул меня еще ближе, и не думая убирать одну руку с талии, а сам откинулся спиной на ствол дерева.  
Я не знала, что делать. Наг ничего не говорил, не соизволил предложить тему для беседы или хотя бы начать выяснять отношения. Он просто обнимал и молчал. Почти как раньше, только тогда он садился рядом, и мы могли так сидеть очень долго. Вообще, практически с первых дней нашего знакомства доступ у него был всюду, кроме спальни, да и туда он тоже мог спокойно заглянуть и попросить меня перебраться в какое-нибудь более подходящее для нашего общения место.  
Я, помнится, всегда удивлялась, почему он у нас дома чувствует себя совершенно свободно. Но Инейран на вопросы отмалчивался. А если я была слишком настойчива, то прямо просил не пытать его на эту тему: мол, все равно не скажет.  
Папа же... он просто говорил, что в текущей ситуации иного выхода у него не было. И все. Про остальное — молчок. Только после обмолвок Гаррини все стало ясно. Инейрану Дальварису было дано «добро» на ухаживание, которое, из-за моей незрелости, продвигалось крайне медленно. Но все же очень продуктивно, потому что совершеннолетие пришло, чувственность начала просыпаться, и даже если бы у меня не обнаружилась сила, я все равно бы ему досталась. Просто соблазнилась бы, как миленькая, ведь, как недавно выяснилось, в человеческом облике он у меня вообще никакого отторжения или опаски не вызывает. 
И да, отец ему не отказывал сначала тоже наверняка не по доброй воле. Все же Иней, как оказалось, — чрезвычайно жесткий и целеустремленный тип. И если была договоренность, что любые отношения — только с моего согласия, то лорд Нарийн, разумеется, дал ему доступ в наш дом.  
Как же все... куплено в нашей жизни. Даже я. Ведь наверняка Инейран много вложил в то, чтобы у отца не осталось иных претендентов. И если вспомнить его же слова, то он был готов устранить новых.  
— Зачем ты тут? — Я повернулась к нему, одновременно ощутив, как дрогнула ранее неподвижная рука на моей талии.  
— Хотел провести это время с тобой, — спокойно отозвался мужчина. — Так, как раньше. Лалидари, не порть момент, а? Я не пристаю, гадостей не говорю и вообще веду себя прилично и примерно. Отвечай мне тем же, хорошо? — Он внезапно тихо рассмеялся и, взяв мою ладонь, поднес ее к губам, нежно поцеловав пальчики. — Хотя по поводу первого пункта... я не против приставаний с твоей стороны.  
Я не ответила, лишь досадливо дернула бровью и отвернулась, вернувшись к созерцанию заката.  
Мужчину я старалась подчеркнуто не замечать. Села прямо, пытаясь не касаться спиной его груди, и всеми силами изображала невозмутимость. Хотя то, что рука вокруг моей талии тут же сжалась, стоило мне попытаться отстраниться еще дальше, разозлило. Но сделать я ничего не могла. Вернее, могла только скандал устроить, а это, к сожалению, не вариант. Или к счастью.  
Скандал закончится... чем-то, да закончится. Как минимум — потерей самоконтроля, потому что я не смогу сохранять невозмутимость, а как максимум — потерей душевного равновесия. Если он решит закрыть мне рот поцелуем, а не выслушивать или что-то доказывать.  
— О чем ты думаешь? — раздался совсем рядом тихий голос Инейрана, и его дыхание, отдающее знакомым ароматом цитрусовых, шевельнуло прядку волос у скулы.  
— О том, что сегодня чудесный закат, — ровно сказала я. — Впрочем, мы это уже обсуждали, Иней.  
— Ну и что? — иронично фыркнул мужчина и заправил мне ту самую прядку волос за ухо, делая это так медленно, что я успела прочувствовать каждый миг этой... ласки. Да, это была ласка. Ненавязчивая, словно невзначай, но ласка, от которой кожа у меня покрылась мурашками. И в руках мужчины стало еще более неуютно, потому что хотелось отстраниться еще дальше или прижаться еще ближе.  
Он, как почувствовав мой внутренний порыв, отстранился, убрав пальцы от ушка, но при этом мимолетно погладив нежную кожу шеи. Инейран Дальварис! Соблазнитель рыжий!  
Извечные правила охоты, о которых в общих словах рассказывала Гаррини...  
Нельзя, нельзя вестись и показывать свою реакцию! Это игра, и пока никто ничего не говорит вслух, есть определенная граница, которую перейдут лишь в случае безмолвного приглашения «противника». Например, если я сейчас повернусь к нему и просто встречусь взглядом, облизнув пересохшие губы, то это будет шагом. Если прогнусь оттого, что пальцы парфюмера невесомо скользят по моему позвоночнику, это тоже станет белым флагом капитуляции.  
Но пока я «держу лицо», Инейран по-прежнему будет вести игру.  
Потому, продолжим, ио Лалидари... Вы же хотите со временем приблизиться к уровню этого медного хищника? Так почему бы не начать прямо сейчас?  
— Ну да, ты совершенно прав, «ну и что»... — задумчиво кивнула я, стараясь отрешиться от того, что мне приятны его прикосновения. Просто приятны, ничего более, но это уже плохо. И еще, я помню, куда нас завели недавно такие же невинные касания.  
— Лали. — Он едва ощутимо погладил меня по волосам и попросил: — Не дергайся, пожалуйста.  
— Э-э-э? — от неожиданности я даже к нему повернулась и спросила. — Ты о чем? Вернее, зачем?  
— Так даже лучше. — Лицо рыжего оказалось пугающе близко, одна ладонь легла мне на затылок, не позволяя отодвинуться. — Я хочу тебя поцеловать.  
— Но... — охнула я, невольно дернувшись, а Иней лишь едва заметно улыбнулся и коснулся легким, как ветер, поцелуем, уголка моего рта.  
Я лишь недоуменно захлопала ресницами, а он улыбнулся и, все еще не отстраняясь, тихо сказал: 
— Вот видишь... Правда, не страшно?  
— Страшно, — не согласилась я, настороженно глядя на так опасно близкого сейчас Инейрана.  
И правда, страшно. Ведь он этим не ограничится, не сегодня, так потом. Но говорить это нельзя. Иначе он начнет под предлогом опровержения позволять себе больше действий. Не гарантия, что и правда развратных, но явно направленных на то, чтобы приручить меня.  
— Глупая, — выдохнул мужчина и снова потянулся ко мне. 
Я, поддавшись порыву, зажмурилась. Хрипловато рассмеявшись, рыжий коснулся поцелуями моих закрытых глаз, а потом, проведя пальцами по подбородку, мягко заставил немного приподнять голову и вновь прижался к моему рту. Всего на миг, не претендуя на то, чтобы углубить поцелуй. Он просто коснулся. Губы Инея были сухими и теплыми... Приятными. Они скользнули по коже шеи к уху, прошлись по изгибу ушной раковины, вырвав из моей груди какой-то слишком прерывистый вздох. Только сейчас я поняла, что последние несколько секунд не дышала. Свежий воздух, опьяняя, ворвался в легкие, а запах мужчины коснулся носа, дразня, заставляя искать именно этот аромат среди букета садового разнотравья.  
— Лали, маленькая, милая девочка. — Мягкий баритон, мурчащий, вопреки змеиной природе мужчины, ворвался в сознание, помогая на миг выплыть из странной прострации. Осознав его слова, я сначала вспыхнула возмущением, но почти сразу оно превратилось во что-то иное. — Глупая, молоденькая и очень наивная. Очень желанная. Чарующая, волшебная, дивная. Если бы не знал, что твоя мама была человеком, то подумал бы, что ты дочь исчезнувших высших фейри.  
— Прекрати, — выдохнула я, приподнимая ресницы и почти сразу попадая в плен синих глаз. Его губы снова прижимаются к моим, на этот раз не покидая так сразу.  
— Почему? — хрипло спросил рыжий, сжимая ноги плотнее вокруг моих бедер, поглаживая шею и ключицы, лаская горячим дыханием мочку уха. — Что плохого в том, что я хочу быть к тебе немного ближе? Что ужасного в том, что ты трепещешь от моих прикосновений? Милая... — Властная ладонь с нажимом скользит по спине, почти заставляя прогибаться ему навстречу. — Я с ума от тебя схожу.  
— Тому нет причин, — почти задыхаясь, шепнула я в ответ, все еще не в силах разорвать наши взоры. Я утонула, потерялась в его бездонных глазах, чувствуя, как по коже прокатываются волны жара от того, что я в них вижу. Говорить становилось все сложнее. Тем более, что он не пытался облегчать мне задачу, продолжая невесомо касаться тела. — Иней... тут лишь влечение, а без подпитки интереса разума оно быстро... ох, угаснет.  
Я запрокинула голову, прерывисто выдохнув, потому что он прикусил нежную кожу чуть выше запястья. Но почему? Что такое... Лишь заметив довольные огоньки в синеве напротив, поняла, что и это было продуманно и ожидаемо.  
Да, я понимала, все понимала. Это лишь новый шаг, новый этап, попытка как-то навести мосты, исправить то, что было. Но даже зная это, я не могла... перестать чувствовать, не могла заставить сердце не заходиться от волнения, снова ровно дышать... и не ощущать то, как он пахнет. Цитрусы и зеленый чай. 
— Запах, — шепнул Инейран, зарываясь носом в мои волосы и делая глубокий вдох. — Лали, моя змейка... Ты мой дурман, который туманит разум, заставляет сладко замирать и забывать о дыхании. А вспомнив — набирать полную грудь отравленного твоим запахом воздуха. 
Теперь сердце стучало так, что отзывалось в ушах. Оно заглушало все звуки вокруг, кроме его голоса и его дыхания. 
Голос, какой же у него голос! Низкий, хрипловатый, от которого я трепещу, ощущая, как по телу распространяется покалывание и нетерпение.  
— Запах, тело... — все же смогла вымолвить я, всеми силами стараясь не раствориться в рождаемых им ощущениях. — Тебе важно лишь это. А как же я? Та, настоящая я, а не тело. Я, а не аромат, который лишь физиология.  
— Неправильно. — Ласковые пальцы касаются волос, перебирая шелковистые пряди, а вторая рука медленно путешествует от плеча все ниже и ниже.  
Создатель, я и не знала, что даже это может быть настолько чувственным. Он медленно, но ощутимо скользил пальцами по ткани, задерживаясь на внутренней стороне руки, лаская сгиб локтя, и когда, наконец, подушечки пальцев Инея коснулись обнаженного запястья, я вздрогнула. А когда он поднес ладонь к губам и, не отводя от меня взгляда, поцеловал внутреннюю сторону, так вообще стало жарко.  
— Ты важна. — Шепот — и снова поцелуй на губах, и я подавляю внутреннюю потребность потянуться за Инеем, когда мужчина отстраняется. — Ты дорога. Ты самая лучшая, самая хорошая девочка. Чудо светлое.  
Я, словно зачарованная, не могла двинуться или отстраниться, не могла даже думать. Казалось, что его слова, голос, его запах лишили всего. Я вся теперь его. Дыхание выпивают его губы, тепло тела забирают пальцы, потому что без его касаний почему-то становится холодно и неуютно. 
Когда он снова поцеловал меня, мои губы дрогнули в ответ. Почувствовав его улыбку, я было на миг одумалась, но тут он впервые за все это время заключил меня в объятия. Настоящие, прижимая близко-близко к своему телу, окутывая, окуная в свой запах, сжимая кольца рук так, что мне становилось сладко и страшно. И поцелуи. Медленные, томные, лишающие остатка здравого смысла, заставляющие тянуться за каждой лаской, вскинуть руки, запутавшись в медных прядях, прижиматься все ближе.  
Сколько длилось это сладкое безумие? Я не знаю... Я и правда не знаю. Все потерялось в нем. В этом мужчине. Солнце уже зашло за горизонт, погружая сад в бархатные сумерки, но я и это заметила лишь потому, что его глаза стало хуже видно. Нет, он не раздевал меня, он ничего не делал сверх того, что уже было заявлено. Но и этого хватало, чтобы я таяла, теряла связь с реальностью, растворялась в... нас. Общем дыхании, касании губ, ласках, которые всегда были на грани целомудренности.  
В тот вечер мы были вместе, пока не стемнело. И не только целовались. Сидели. Дышали одним воздухом, не отпускали ладони друг друга. И я не вспоминала. Ни о чем. Я просто жила этой минутой, пока была счастлива. Жила, зная, что она обманная, что он, как обычно, говорил не о деле, а о теле. Но я была счастлива и не видела смысла отказывать себе в этих мгновениях.  
Все потом. Все завтра.  
А сегодня — рыжий обманщик, который так красиво лжет. Да, мы, женщины, и правда любим ушами.  
И мы сидели... сначала по-прежнему рядом, а потом я как-то незаметно оказалась на коленях мужчины и положила голову ему на грудь. Мы тихо разговаривали. Обо всем на свете. Уж не знаю, что тому виной, но с Инейраном я никогда не чувствовала себя глупой. Не знающей чего-то — да. Но он рассказывал... И я тоже. Сказки, которые Иней с удовольствием слушал, а он отвечал мне легендами далеких народов, которые узнал в путешествиях.  
Был замечательный, волшебный и очень чувственный вечер. Но мне было грустно, потому что я все равно не отступлюсь от своего слова. И, несмотря на такое отношение, он по-прежнему общался со мной, как с маленькой. И ценность моя состояла для него лишь в одном. Казалось бы, это закономерно, ведь он делец и политик... но все равно обидно.  
Когда на землю опустилась ночь, я высвободилась из рук Инейрана и встала, глядя на озаренный огнями дом.  
— Почему меня не искали?  
Лишь услышав свой голос, я поняла, что сказала это вслух.  
Ласковые руки сжали мои плечи, горячие губы коснулись виска, и тихий голос шепнул:  
— Я сказал, чтобы не волновались. И чтобы придержали твою пташку, которая снова обхамила меня, когда я пришел.  
Кеша, Кеша... Я не сдержала улыбки. Но мысль о попугае отдалась одновременно и якорем, напомнившим об обязательствах. Надо возвращаться.  
Спасибо создателю за этот вечер, за то, что сейчас было... так.  
Я повернулась, приподнимаясь на цыпочках и касаясь губ Инея легким поцелуем, но отстранилась прежде, чем он заключил меня в объятия: лишь покачала головой, и рыжеволосый послушно замер.  
— Я пойду... — Я решительно направилась к дому, но, поддавшись порыву, остановилась, развернулась и, глядя в глаза Инейрана, почти неслышно проговорила: — Мне было хорошо с тобой сегодня. Спасибо.  
После этого я стремительно сорвалась с места, не реагируя на зов дорогого мужчины. Да, это было глупо. Да, это подтвердило его выводы о том, что я сдалась. Но он и так это знал. Так что... напоследок я побаловала нага, который считал себя самым хитрым, и позволила себе немного откровенности.  
Прости, хороший мой, но я не хочу стать игрушкой на пару недель, «лекарством» от одержимости. А ты ко мне относишься именно так. Пусть с симпатией, но даже не пытаешься увидеть что-то равное. И правильно, наверное, ибо не разглядишь. Я не равна.  
Но это мои проблемы. И время у меня есть. Вернее, будет, если я доберусь до Земляны, и она возьмет нас на службу.  



Александра Черчень, Анна Минаева

Отредактировано: 02.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться