Жена-невольница. Непокорное пламя

Размер шрифта: - +

Глава 9

— Да кто же это такой настырный, — ворчала Джоси, спускаясь по ступеням.

А меж тем дверной колокольчик все продолжал трезвонить.

— Я открою! — Коум первым подбежал к двери и распахнул ее настежь.

На пороге стоял молодой человек, представившийся посыльным короля Адриана. Он вручил вдовствующей баронессе Лавуан пакет со словами:

— Его Величество передает Вам свои наилучшие пожелания и благодарит за преданность и поддержку.

Дрожащей от нетерпения рукой Аделина приняла конверт и тут же спрятала его в складках домашнего платья. Вскрывать послание при постороннем и выставлять напоказ свои волнения и тревоги показалось ей чрезмерным.

— Сердечно благодарю Вас и прошу передать Его Величеству слова бесконечной признательности и заверения в нашей вечной преданности, — Аделина проговаривала давно заученные фразы, как скороговорку, сохраняя при этом бесстрастное выражение лица.

Посыльный браво прищелкнул каблуками, поклонился дамам и удалился.

Едва дверь за ним закрылась, как все домочадцы обратили свои взоры на Аделину. Джоси немедленно поднесла госпоже нож для вскрытия писем и нетерпеливым восклицанием подогрела общее любопытство.

Пока баронесса срывала печать и распаковывала конверт, ни ее дети, ни экономка не шелохнулись. Кажется, все перестали дышать, а Джоси и вовсе принялась бесшумно заламывать руки. Она всегда искренне переживала за семью и имела некоторую склонность к драматизму.

Но вот Аделина достала письмо, пробежалась по нему глазами и, приложив ладонь к тревожно бьющемуся сердцу, сообщила:

— Адриан своей монаршей милостью выделил для Коума место в королевской военной академии. Он также был столь щедр, что принял в качестве оплаты наш скромный особняк в Керси. В конце месяца барону Лавуану надлежит явиться в Фьюре, где ему предстоит проживать последующие пять лет обучения.

Коум громко присвистнул и, подпрыгивая от радости чуть ли не до потолка, воскликнул:

— Ура! Сбылось!

Он схватил за руки стоящую рядом с ним Джоси и закружил ее в танце. Экономка охала и не попадала в такт шагам, но не предприняла и попытки вырваться. Для нее проявление мальчишечьей радости Коума казалось настоящим счастьем.

Но Аделина сообщила пока только половину новости. Послание от короля несло счастье для ее сына и трагедию для ее дочери.

— Милая, — обратилась баронесса, беря Розалинду за руку, — в разговоре с королем я упомянула о твоей склонности к лекарству и…

Аделина на секунду замолчала, чтобы перевести дыхание.

— И он выделил мне место в академии лекарей?.. — с сомнением произнесла Розалинда.

В глазах Аделины блеснули слезы. Ах, если бы она могла повернуть время вспять, то ни за что на свете не стала бы говорить королю о сильном даре дочери. Лучше бы Адриан вообще не знал о Розалинде и не пытался с ее помощью помирить север и юг страны. Покорствуя парламенту, монарх решил одним выстрелом убить сразу двух зайцев.

— Нет, речь пойдет совсем не об этом… — Голос отказывался подчиняться Аделине, и она вновь остановилась, так и не договорив.

Второй раз за столь короткий период ей приходится сообщать дочери печальные новости, но желание матери отгородить дитя от всех несчастий на свете лишком сильно и приказывает хранить молчание.

— Я стану фрейлиной королевы?.. — продолжила гадать Розалинда. — Ходят слухи, что Ее Величество страдает ревматизмом и мой дар мог бы ей пригодиться.

— Его Величество одобрил твой брак с графом Астором Кюрелем, владельцем поместья в Глесоне и рьяным сторонником парламента, — быстро произнесла Аделина, прежде чем решимость покинула ее. — Адриан своей монаршей рукой уже подписал контракт.

Розалинда покачнулась, и матери пришлось ее поддержать. Впрочем, иной реакции Аделина и не ожидала от дочери. Выдержать столько потрясений и сохранить здоровье не смогла бы и взрослая дама, что уж говорить о девушке, только что вернувшейся из уединенного пансиона.

Розалинда, бледная, как цветок каштана, и онемевшая, на несколько минут утратила дар речи. Она ожидала любых известий, но только не подобных. К замужеству с неизвестным ей графом, да к тому же сторонником парламента, она оказалась не готова.

— У меня есть право отказаться?.. — преодолевая немоту, заставила себя вымолвить Розалинда.

Аделина слишком любила дочь, чтобы соврать ей.

— Неисполнение прямого приказа короля приравнивается к государственной измене, — голос матери стал хриплым и безжизненным. — Тебе придется подчиниться.

Внезапно первое ошеломление Розалинды сменилось бессильной яростью. Ей хотелось кричать во все горло, но не было сил. Глаза нещадно жгло, но не осталось слез. Непокорное сердце требовало немедленно бежать. Прочь, подальше от короля, его требований и мужа, незнакомого и нежеланного.

— Лучше тюрьма, чем этот брак, — собрав волю в кулак, сообщила Розалинда. — Если я не могу принадлежать любимому, то лучше останусь ничьей. Умру, но не подчинюсь.



Соловьева Елена

Отредактировано: 21.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: