Жизнь через хоган

Размер шрифта: - +

Глава 4. Противостояние

На следующий день рано проснулись все жители Пещеры и их гости — в дни активной войны к нам присоединялась большая часть людей из лагеря непротивленцев.

Да, конечно, тихая война между людьми и растениями Арзюри велась постоянно.

При свете местного солнца растения активизировались и нападали на все инородные тела — людей, летящие палки, камни или иные предметы. Это было очень странно, поскольку никаких движущихся врагов у этих растений здесь не было — ни птиц, ни рыб, ни животных, ни насекомых. Среди колонистов была популярна теория, что именно растения и уничтожили всю «зоологию» на планете.

По ночам же (то есть все время от захода до восхода солнца) мы атаковали беспомощные растения, пытаясь (довольно безуспешно) расчистить дорожки, а также собирали плоды и смолу деревьев, ягоды с кустарников — как только они становились нашей добычей, они теряли свои агрессивные свойства. Чудовищно ядовитая днем смола, источаемая стволами буки — старых деревьев со стволами в четыре охвата — после захода солнца превращалась в одно из самых полезных веществ на планете. Разводя эту смолу водой и соками самых разных плодов и растений, мы получали богатейшую гамму различных клеящих препаратов. Одни использовались вместо иголки и нитки, гибко скрепляя любую одежду, другие служили фиксаторами для склейки осколков скорлупы холли в любые формы — для стен, полов, дверей, заборов и других перекрытий, третьи позволяли делать отличную посуду, которая выдерживала любой огонь. Легкие и прочные шлемы из мелких осколков скорлупы холли, скрепленными этой смолой, носили все, кому приходилось выходить на солнце днем.

Ночи на Арзюри были очень светлыми благодаря двум лунам планеты и очень звездному небу — гораздо более звездному, чем у нас дома, видимо располагалась планета гораздо ближе к центру галактики, либо просто где-то в одном из рукавов Млечного Пути, чем наша провинциальная, далекая от звездных скоплений Земля. Да и местное солнце было совсем другим — не желтым, а белым. Привыкнуть к нему поначалу было очень сложно, наши глаза плохо приспособлены к такой яркости. Поэтому без темных очков со специальными шторками вокруг глаз, чтобы не попадал боковой свет, делать днем на улице было нечего. В Пещере хранились три пары альпинистских очков с фотохромными линзами — это был идеальный вариант против здешнего солнца. У непротивленцев таких очков скопилось пар тридцать — их палаточный лагерь находился под открытым небом, так что им они были гораздо нужнее. Все эти очки (как и множество других полезных вещей) с самого начала привозили с собой прибывающие на планету, а затем бережно хранились в общих кладовых — люди погибали или возвращались на Землю, а их вещи оставались в колонии…

От каких-то давно ушедших поселенцев осталась фраза «большое противостояние». Так колонисты называют период активной войны растений с землянами, случающийся дважды в год и длящийся три-четыре дня. Я уже дважды был свидетелем этой бойни. В первый раз это было через пару дней после прибытия на Арзюри, тогда я вместе с другими новичками, детьми, кормящими мамами и беременной женщиной все время провел в дальних пещерах, поскольку здесь считается, что нельзя подпускать к агрессору людей, не проживших на планете хотя бы месяц. Мы помогали нашему врачу — бывшему ветеринару — обслуживать раненых, которых приносили нам из других пещер.

Когда началось второе большое противостояние, я был уже подготовлен к нему. Вернее, мне казалось, что я подготовлен — долгими разговорами, воспоминаниями бывалых и своей жаждой ввязаться в бой. Однако когда время настало, я понял, что все эти разговоры были ерундой — ну не способны никакие рассказы описать того, что здесь творится когда природа восстает. И мы с ней вообще не воюем. Мы пытаемся защитить слабых и не погибнуть самим. Больше ничего.

Вот и сегодня, после быстрого плотного завтрака (неизвестно когда еще придется поесть) началось распределение всех людей по местам дислокации — третье на моей памяти большое противостояние должно было вот-вот начаться.

Пещера — наш общий дом — на самом деле представляла собой целую сеть залов и гротов, соединенных тоннелями. Доступ к некоторым был перекрыт сифонами — тоннелями, полностью заполненными водой. У непротивленцев есть акваланг для глубоководных погружений, с его помощью удавалось пробраться в другую сеть залов. Но чтобы пользоваться ими постоянно, воду нужно было куда-то деть, но пока же руки у нас до этого не дошли. Ну и знаний, конечно, не хватало.

Часть залов имела выходы наружу — иногда в виде «окон», расположенных высоко над уровнем пола. Все такие окна и двери пришлось перегораживать на дневное время, чтобы в них не проникала местная флора. А уж на время большого противостояния их не просто перегораживали, но и затыкали все щели.

Сигналом начала атаки послужили, как всегда, удары холли. А еще через несколько минут началась «газовая атака». В ветром, который ночью дует с гор, а днем — обратно, в Пещеру начало задувать «туман». Почему-то именно во время противостояния местная растительность испускала из себя облака, насыщенные пыльцой и удушающими запахами, который услужливый ветер гнал и в большую Пещеру, и во все щели других залов. Как бы плотно мы не конопатили все лазейки, дым все равно проникал в залы.

Плотно надев защитные очки и обмотав головы всеми подручными средствами (марлей, шалями, старыми простынями и футболками), дежурные охраняли входы. И долго ждать не пришлось. За канонадой ударов холли пошла атака мхов — их споры просачивались вместе с дымом и мгновенно начинали лопаться и покрывать все вокруг очень склизкой фиолетовой пленкой. Если быстро не удалить ее, то меньше чем через час на ее поверхности начнут невероятными темпами прорастать самые разные представители местных трав и цветов — весьма агрессивных и ядовитых для человека.



Лолита Волкова

Отредактировано: 20.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться