Жизнь или долг? Монстры

глава 5

  Правда, когда немного прошел эйфорический туман в голове, Гриша вспомнил, что так и не нашел момента, чтобы рассказать девочке о том, кем они все на самом деле являются. Ну да Бог с ним, завтра выберет время, соберется с духом и все расскажет. Хотя тема щекотливая, ох, щекотливая. Как еще она будет реагировать...

  Так вот, одолеваемый сомнениями и уснул.

  А снилась ему снова Нинка. Только на этот раз она была в платье, посреди поля ромашкового. На голове венок, словно невеста. Его невеста. Гриша, тот, который был во сне, сглотнул, немея от привалившего счастья, потому что девушка в светлом платье поправила ромашковый веночек, улыбнулась ему и поманила за собой. А сама хохочет лукаво, игриво, и убегает. Не быстро, так, чтобы он точно смог догнать. У Гриши ноги сами сорвались с места догонять, а девчонка уворачивается, взвизгивает. Догнал, поймал за тонкие руки, прижал к груди. Девчонка глаза опустила, дышит часто, словно испуганно, а на самом деле трепещет в ожидании ласки. Голову повело, весь мозг ушел туда, где кровь билась мощными толчками, перекачивая по венам силу, рвущуюся на свободу, жажду плотскую, желание обладать. Сжал нежно, а сам задыхается, но не спешит, потянул за руки на себя, стал покрывать поцелуями... 

- Гриша! Гриша! Очнись! Очнись, придурок! И отпусти уже мои руки, - орал Игнат, - Проснись! Аларм наехал!

  Когда раздраженный на весь свет, что не дали дивный сон досмотреть, Григорий наконец вынырнул из райских видений и понял, что тянет к губам Игнатову лапу, долго отплевывался. Потом, пока он подскакивал, да рот полоскал, да штаны натягивал, Игнат успел выложить:

- Гришка, ***дец полный, такого еще не бывало! С той стороны двадцать четыре наших прорвалось, да еще семнадцать других, кто раньше не ходил сюда. Больше половины тех вообще из другого племени, их наши там подобрали. Раненых полно! Давай, короче, у нас все сейчас в деле, дуй на вахту! А я побежал! Спирт какой есть тащи! Остальное на месте узнаешь.

  Игнат помчался было в подземный коридорчик, но вдруг вернулся и, сделав круглые, глаза зашептал:

- Гриша, там среди новеньких, такие телочки есть... Мммм... Пальчики оближешь!

  Мрачный Григорий цыкнул на него:

- Вот я Стешке-то твоей расскажу и про телочек, и про пальчики...

- Э. э. э. ты чего?! Я те расскажу! Я ж для тебя стараюсь, это ж ты у нас вроде одинокий.

- Иди уже, не мельтеши.

- Ладно, но ты это, не вздумай Стешке...

- ИДИ, - глаза у Гришки стали злобные и не сулили Игнату ничего хорошего, а потому тот счел разумным поскорее убраться. Через секунду из подземного коридорчика, ведущего к входу в тоннель, раздался сдавленный возглас и невнятные бормотание явно матерного характера. Гриша расцвел улыбкой, как есть приложился Игнат головой к тому хитрому выступу на потолке. Как-то даже настроение поднялось. Быстро закончил одеваться и рванул вниз. Проходя по тому самому коридору, голову он предусмотрительно пригнул.

   В подземных тоннелях творилось нечто невообразимое. Народ сновал туда-сюда, метался в дома и обратно, из хранилищ выволокли все барахло, какое было, в камерах и тоннелях, где было пошире, разместили какое-то количество новоприбывших, из тех, кто не был ранен, или ранен, но легко, потому что адаптационный центр был переполнен. Туда поместили только тяжелых. В подземных камерах народ укладывали прямо на пол, на матрацах. Матрацев из хранилища не хватало, из домов тащили. Кое-как, с трудом, но разместили всех. Староста был в мыле, столько орал на всех, что совсем голос потерял, и к утру мог материться только жестами. Но уж жесты были убедительные.

  Грише досталось следить за тем, что все получили паек, одежду, успокоительное. Чтобы светильники маслом были заправлены под завязку, не хватало только, чтобы в этом Содоме и Гоморре вдруг свет погас и воцарился полный мрак. То-то сумасшествие начнется. Сегодня подачу электричества в адаптационный центр обеспечивали Леха с Андрюхой. Педали вертели по очереди со скоростью ветра. Гриша мстительно улыбнулся, ибо нефиг было его тогда подначивать, пусть теперь сами попробуют.

   Он присматривался к тем, кого видел впервые. Немного отличаются от них  внешне, чуть мельче, ноги не такие мощные. И глаза другие, серые с зеленью. Интересные глаза, особенно у женщин... Но он не стал смущать никого долго пристальным вниманием, и так, надо сказать, что новопришедшие вели себя достойно. Взрослые вообще демонстрировали стоическое спокойствие.  Из тех, кого привели впервые, было несколько женщин, пара мужиков, остальные подростки. Мальчишки и девчонки. А вот дети есть дети, забавные такие, им все внове, глаза таращат, дичатся, говорить не умеют.

- Они же вообще в первый раз оборачивались! - только сейчас дошло до Григория, - Мама, дорогая, это ж теперь каждого за ручку водить надо, пока они не обвыкнутся! Всех по семьям надо срочно рассовать...

  Не успел еще додумать, а староста подозвал его жестом и указал пальцем на трех мелких парнишек, жавшихся на матрасе в углу. Указал на них, а потом ткнул пальцем в Григория и просипел:

- Твои.

  Возражать возможности не было.

- Вот и обзавелся тремя пацанами, млин! Раньше, чем женился... Мли-и-и-н... Что же я Нинке скажу... - невольно почесал в затылке, потом шевельнул рукой, - А что?! Правду и скажу! У них небось с бабой Клавой тоже постояльцы будут.

  Вообще-то Гриша даже вздохнул с облегчением, не придется вести с девушкой долгие и не совсем приятные разговоры на тему монстра, живущего у них внутри. Само все решилось. Так что, иногда даже аларм может наехать очень вовремя. Однако, взяв себя в руки, Гриша устыдился своего малодушия.

- Ай-ай-ай, радоваться тому, что у кого-то случилось несчастье! Позор, вам, Григорий Семеныч, позор! - твердил он себе, пытаясь вызвать хоть какие-то угрызения совести, но совесть довольно улыбалась, а мозг все норовил восстановить картинки из прерванного сна и подсказывал, что неплохо было бы прогуляться с Ниной к ромашковому полю.



Екатерина Кариди

Отредактировано: 01.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться